Наталья Патрацкая - Облакайдеры(2004, 2006, 2008)

Я спокойно плавала в бассейне – Одежду сними, – услышала я сквозь нирвану своего состояния.

Я подплыла к бортику, сбросила с себя две полоски и продолжила купанье. Во мне не было возмущения, во мне было странное умиротворение. Глеб сбросил одежду и поплыл от меня в противоположную сторону. Он плавал без одежды и ко мне не приближался. Во мне появился азарт, и я поплыла к нему навстречу, я прильнула к нему всем телом, по мне прошла конвульсия элементарного женского желания. Он оттолкнул меня.

Я не обиделась, а стала подпрыгивать в воде, грудь сотрясала воздух и погружалась в воду. Он отвернулся. Я подплыла сзади, обхватила его тело. Он резко повернул лицо. Улыбка Глеба поразила, она была не открытая, а омерзительная, он был страшен! Это был не Глеб! Промелькнула мысль, что это оборотень в облике Глеба! Я быстро поплыла к одежде. Но над одеждой стоял мужчина со свирепым выражением лица. Я не испугалась, не закричала, а вышла и села на бортик бассейна. Мокрые волосы прилипли к телу. Зубы стучали то ли от холода, то ли от страха.

Глеб и его приятель на моих глазах превратились в двух буйволов. Я потеряла сознание. Я очнулась в кромешной темноте под звездным небом на дне пустого бассейна, на надувном матрасе, никого рядом не было. На мне одежды не было, на груди в золотом обрамлении одиноко светил желтый сапфир, вбирая в себя образ луны. Я дрожала от холода, но была абсолютно спокойна. Я обошла пустой бассейн, в надежде найти полотенце или одежду, меня знобило. Я подошла к ограждению.

Внизу сиял огнями город, надо мной сияли звезды, я сверкала наготой. Я обошла место своего заточения, пытаясь, найди вход или выход, но ничего не нашла.

Голая баба в клетке на крыше, – подумала я без эмоций.

– Спиноза!!! – услышала я истошный крик Осипа.

– Осип, я на крыше! – крикнула я в ответ.

– Я спасу тебя!

– Быстрее!

Наши голоса звучали в тишине ночи оглушительно громко.

Осип позвонил в МЧС. Спасатели не заставили себя ждать, вертолет снял голую женщину с крыши.

Меня завернули в простыню, и только тут я разрыдалась.

– Не реви, Спиноза, тебя Глеб посадил в клетку, а меня усыпил в моей же машине, вот я и поехал искать тебя к его дому.

Я подняла глаза и увидела глаза третьего мужчины, Виталия, это он протянул мне спасательную простыню. Глеб не изверг, но что-то садистское ему присуще.

Ревность и неуважение он наказывал. Зачем ему это нужно? Знать бы зачем. Ему очень понравилась Спиноза, он перед ней первое время пресмыкался, до такой степени ему хотелось к ней приблизиться.

А потом захотелось взять реванш за вынужденное унижение. Такой он человек. А человек ли он? Внешне он человек, но лишенный обаяния. В нем жила физическая аномалия. Он хотел, он вызывал желание женщины и после этого совершал подлость очищения и мщения.

А если он не бык, а буйвол? Да, да он буйвол, с холкой и без чистого секса. А эта Спиноза спутала все его карты. В нем проснулось желание, но он сбежал от нее с оскалом на зубах. Он спустил воду из бассейна, положил ее на надувной матрац и ушел вместе с таким же буйволом как он. Вдвоем им легче тащить тяжесть жизни.

Его друг неплохо готовит, он убирает в новой квартире, которую они купили на двоих. Этот бассейн – идея его друга. У них хороший бизнес, баб они не содержат и деньги у них всегда есть.

Эх, эта Спиноза! Она всколыхнула не только Глеба, но и его друга. Друг глаз не мог оторвать от спящей женщины. Но они бессильные мужики, мышцы у них есть и шеи, как у буйволов. Но это уже их тайна. Им стыдно, но иначе они не могли. Им не дано любить женщин! С некоторых пор.

Осип догадывался о настоящей жизни Глеба и его друга. Спиноза вклинилась в жизнь фирмы одним взмахом длинных ресниц. Она притащилась поступать на работу, пришла усталая, выжитая прежней жизнью. Ее взяли. Она окрепла, приобрела лоск и одежду, стала красавицей.

Глеб друг Осипа. Именно так, а не наоборот. И ему она понравилась. У них реальная фирма, с малым числом женщин. Но Спинозу поначалу никто женщиной не считал, так подросток без тела и волос. Она сбежала от прежней любви, она решила стать некрасивой и непривлекательной. Она исхудала. Стала неказистой. Грудь усохла от неуважения хозяйки. Она стала мальчишкой, лишь бы никому из мужчин не нравиться. Она боялась любви. Но на новом месте жизнь была сытой и размеренной, обед оплачивала фирма. Спиноза отъелась, волосы отросли, грудь восстановилась.

Она вновь стала собой. А вот как только она стала женственной, мужчины тут же стали мужественными.

Виталий видел, как Глеб выходил из машины Осипа, и тут же пошел выручать друга.

Потом они проследили за Глебом и выяснили, куда он увез Спинозу. Вызвали МЧС для подкрепления и поехали за ней. Я в течение некоторого времени оказалась без одежды, но чувство стыда было забито стрессом. В результате через день, который был выходным, я вышла на работу. Мужчины вели себя корректно, словно не они были ее рентгеном. Но я вбила себе в голову, что Глеб и его друг – буйволы, так мне было легче переживать, то, что они со мною сделали. Я понимала, что настоящие буйволы на последнем этаже высотки жить не могут, но продвинутые – могут. Это меня утешило.

Я была недалека от истины. Глеб и его друг заходили в свою квартиру людьми и превращались в буйволов, настоящих животных. Одна комната была предназначена для их человеческого образа, а вторая – для животного. Почему с ними происходили превращения, они не знали, но старались вести себя нормально и осторожно.

Бассейн они использовали для выгула, набрасывали туда сена – соломы, а иногда наливали воду. Они видели, что Спиноза спала, и исчезли из ее поля зрения почти во время, уже на выходе с крыши, они превратились в животных.

Сквозь сон я их видела, но дурман не давал мне открыть глаза. У меня появилась мысль еще раз побывать у них на крыше, и запечатлеть их в образе буйволов. Что ни говори, но Глеб запал мне в душу.

Небо покрылось серой пеленой, солнце исчезло, словно его и не было. Я надела одежду, закрывающую все тонкости моей фигуры. Светлый брючный костюм из ткани типа плащевой сексуальностью не отличался. Я отгородилась от всех мужских взглядов непроницаемым видом и отрешенным взглядом. Они не возражали. На столе у меня стояли пионы в вазе. В воду я добавила сахарный песок, и первый бутон распустился на глазах. Тогда я сменила воду, и два других бутона медленно распускались, а первый уже завял. Сахара переел один пион и за сутки распустился и завял. Два пиона еще радовали рваными лепестками.

Глеб, Осип, Виталий. Кто из них первый пион? Глеб? Он завял для отношений? Я посмотрела еще раз на пионы и вышла из комнаты на стрежень. Навстречу мне шли люди, и это было нормально. Я вышла на улицу, спустилась к набережной.