Коллектив авторов - Полдень, XXI век (январь 2012)

Была ещё одна подробность, на которую я не обратил внимания сразу. Вейденкеллер, солдат из расчета зенитно-пулеметной точки, располагавшейся перед войной в цитадели, сказал: накануне ночи, когда прилетел мотылёк, на песке у лимана стонали чайки.

Теперь это показалось мне важным.

Я вспомнил, что писал Максим Горький. Про пингвина, который перед бурей «прячет в утесах» некую часть тела, – сейчас было не актуально. Но строчка классика: «чайки стонут перед бурей» – имела разумное обоснование. У чаек полые кости, а ненастье наступает за понижением давления. Это мучительно для многих птиц. Звуки, похожие на стоны, слышать доводилось многим. А перед летней бурей, как правило, наступает редкая духота. Лежа на аркадийском песке, я услышал слова соседа: «Не поверите, но сегодня утром стонали чайки!»

Ехать!

Немедленно!

В Аккерман!

Я ещё не успел собрать дорожную сумку, когда моя квартира на Большом Фонтане задребезжала, словно консервная банка. В телефонной трубке сдетонировал Сандуляк.

– Приезжайте! Бегом!! Вы слышите меня?!

– Кто-то говорил: требуется время, чтобы найти некие реактивы.

– У меня всё готово. Диктую по слогам: «Се-го-дня!» Вы поняли?

Я сообщил теленовость:

– Ожидается буря. Я звонил в Гидрометцентр Черного моря, там подтвердили: давление падает круто, влажность растет – к двум-трем часам ночи в Одессу ворвётся приличная буря. И Аккерман тоже окажется в зоне.

– Нашему мероприятию сие не помеха.

– Як тому, что шансы на приз растут.

Сандуляк хмыкнул:

– А вы молодец. Хорошо копаете. Буря – действительно важно. Именно та, что в июле. Хотя можно надеяться на успех и без резких движений природы. Не забудьте прихватить рисунки, фотографии бабочек, которые обещали. Вы намеревались, как я помню, «прикончить» университетскую библиотеку.

– Конечно, Игорь Петрович. Кроме картинок, я привезу описание каждого вида: размеры, внешний вид, особенности существования.

– И специфику питания?

– Я же сказал: существования.

– Славно! Заканчиваем разговор. У вас через час электричка, а через сорок, если не ошибаюсь, минут – маршрутка. Позвоните мне с дороги, я постараюсь встретить.

Я поторопился сказать ещё несколько слов, они были чрезвычайно важны:

– Игорь Петрович, у меня здесь вопрос.

– Вопрос?.. Откройте форточку – и бросайте с размаху. Хороший вопрос непременно долетит. Я отвечу уже на вокзале.

– Нет, это серьезно. Слово «пальцекрыл» вам ни о чем не говорит?

Голос моего собеседника встрепенулся так, что у меня могло съехать ухо:

– Лихо это вы, молодой человек.

Я спросил:

– В смысле?..

– В смысле нового смысла. «Пальцекрыл» – такое понятие ввел в научный обиход Жорж Кювье, французский палеонтолог. Но пальцекрыл – бытовой, так сказать, термин. А по-латыни – в настоящей, большой науке, это будет звучать, как «птеродактиль». Да, да – тот самый знаменитый летающий ящер. Любимчик Голливуда и персонаж дурных снов. Кстати, птеродактиль не мог подняться с земли: ему обязательно требовались высокие отвесные скалы. Полет чудовища был абсолютно бесшумен, ведь он парил…

На некоторое время я онемел.

Сандуляк был несвойственно для себя любезен и действительно встретил меня на Привокзальной площади Аккермана.

– Как с обещанным: фотографии, рисунки, гравюры? Отогреете Игорю Петровичу сердце?..

Была причина, по которой его довольный вид вызвал у меня раздражение.

Я сказал ему:

– Ваше мыслепроизводство иногда сильно коптит!

– О чём такая грозная речь? – невинно спросил Сандуляк.

– Давайте пока начнём с иллюстраций.

Из дюжины рисунков, картинок и фотографий, которые я захватил с собой в Аккерман, Сандуляк тотчас выбрал одну. Удивительное существо. Чрезвычайно необычная форма крыльев. Название мотылька «пальцекрыл». Я нашёл в папке отдельную карточку, где приводилось подробное описание вида.

Со своими размерами «официальный» пальцекрыл легко помещался в спичечный коробок.

– Вот в такой! – я достал из кармана коробок. И встряхнул его перед носом охотника за исполинскими мотыльками.

Спички имели фирменное название. Его стоило прочитать: «Здравствуй, дерево!» Этот природоохранный товар выпускало товарищество на западе Украины.

Сандуляк индифферентно пожал плечами:

– Ну и что!

Как это ни глупо, но его слова показались мне убедительным аргументом.

Особенно, если знать то, о чем никак не ведал Игорь Петрович.

Вновь слово бывшему немецкому колонисту:

«Я, когда в тот день выезжал из цитадели, свою карацу возле дружка придержал. И Вейденкеллер по секрету шепнул: бабочка махала руками…»

– Раз такой спор, – продолжил Сандуляк, – никто не утверждает, что аккерманский мотылёк есть именно пальцекрыл.

– Но ведь похож!! Не вы ли всего минуту назад вспыхнули, как лампа на 1000 ватт!

Сандуляк восхитился:

– На 1000?.. Ого, это ярко даже на поверхности Солнца!..

– Шутка юмора, да?

Он продолжил:

– Похож, похож. Так и у меня чёткий профиль знаменитого энтомолога Жан-Анри Фабра. Но какой это вид – на самом деле! – мы определим лишь после поимки. И уже затем препроводим людоеда в научный дискурс.

Меня всё-таки прорвало:

– Вы фраппировали меня!

– Не продолжайте, я сейчас объяснюсь.

– Ваш номер с птеродактилем выходит за рамки симпатии в деловых отношениях.

– Я и мечтать не мог, что вы начнёте падать со стула, – его виноватый вид не спешил, Сандуляк получал удовлетворение от моей злости.

– А разумное объяснение?

– Ассонанс!

– Совпадение?! Всего-то?..

– Даже занятно, – Сандуляк был немного растерян. – А вам небольшая гимнастика для ума. Как время в дороге пролетело – мгновенно?..

– Отнюдь, не имел возможности хоть кого-то поколотить.

Сандуляк сказал:

– М-да, птеродактиль из мезозоя и современный нам пальцекрыл. Между этими видами – бездонная пропасть. Знаете, меня поражает не случайность совпадения двух названий. Поражает определённая вероятность появления любого из них в крепости этой ночью!

– Но вы же видели мотылька!

– Видел – да! Но – мельком! Но – существо, похожее на мотылька. А что, если…

Я спросил как можно спокойнее:

– Итак, считаем, что прилетит исполинский мотылёк?

– На сто процентов – на двести! на триста! – я был уверен, пока не приехали вы и я не прочитал на карточке название мотылька.

– А теперь? – спросил я.

– А теперь… Впрочем, можно голову не ломать. Формальная логика по этому поводу утверждает: прилетит то существо, для которого я приготовил приманку.

Ночь втекает в Аккерман со степи. Её первая, сумеречная волна гасит светлые стены. Тень высокой цитадели опрокидывается в крепостной двор, наполняет его и затем изливается в город.