Константин Якименко - Десять тысяч

– Гарольд! – вскричала она, и это прозвучало удивительно громко да, в этом зале запросто можно выступать без микрофона. – Где же гости? Я хотела бы с ними познакомиться!

– Но, принцесса, вы ведь уже им представлены.

– Но я хочу познакомиться лично!

– О, Инна, я прошу вас, не капризничайте!

Она шумно выдохнула: мать-перемать!

– Но где же они? Чёрт меня раздери, Гарольд, где они все?!

– Как, разве вы не видите? Принцесса, просто оглянитесь вокруг!

Она состроила гримасу. «Оглянитесь вокруг» – просто потрясающе! Верх издевательства! Посмотрела перед собой – и вдруг натолкнулась на статую, одну из тех, которые раньше видела только краем глаза. Статуя изображала какого-то знатного вельможу; была наряжена в тёмно-синий парадный костюм – одежда подобрана тщательно, не упущена ни единая деталь, включая перстень на безымянном пальце. И даже лицо – нет, не восковая фигура, конечно, но если смотреть издалека, то вполне можно принять за человека… Инна вздрогнула, перевела взгляд к соседней колонне: там стояла дама в голубом платье с длинным шлейфом, в шляпке, настолько глубоко сидевшей в волосах, будто бывшей с ними одним целым… Волосы? Какие волосы, ради всего святого, какие волосы?! Это точно такая же статуя, в ней нет ничего живого, только минутная иллюзия, бутафория, чтоб её так, будь она проклята!..

Инна зашаталась – она наконец узнала музыку. Глупая, тупейшая, примитивнейшая песенка попсовой группы, изменённая почти до неузнаваемости, превращённая в этакую пастораль: «Ну где же вы, девчонки, девчонки, девчонки?..»

Она расхохоталась. Запела вслух сквозь смех, едва выговаривая слова:

– Ну где же вы… девчонки?.. Ах-ха-ха!.. Девчонки!.. ха-ха… девчонки…

– Что с вами, принцесса? – откуда-то издалека спрашивал Гарольд. – Вам плохо?

Инна не смогла бы сейчас сказать, плохо ли ей. Она уже не чувствовала под собой земли.

Всё вокруг было туманным и радостно-розовым. Инна попробовала напрячь зрение, сфокусировать его, свести к одной точке… вроде получилось. Розовая постель, розовое одеяло, розовые стены… Наверное, это теперь моя комната – подумала с тоской. Чуть приподнялась на кровати, откинула покрывало, взглянула на себя. Хотя бы бельё, к счастью, оказалось не розовым, а белоснежным; выглядело вполне под стать недавнему платью.

Как будто скрипнула дверь. Кто-то пришёл?

– Гарольд? – голос был негромким, слабым. Никто не отозвался. Она тяжело вздохнула, приподнялась на мягкой перине. Бросила взгляд влево, увидела высокую белую дверь – та была закрыта. Никого нет вроде бы… Ну ладно. Голова чуть кружилась, но в целом самочувствие было вполне сносным. Инна спустила ноги с кровати – и заметила столик с едой. Какие-то салаты, что-то рыбное и мясное, бутылка вина с этикеткой на французском… Да она и за целый день столько не съест! В любом случае, много всегда лучше, чем мало. Еда – это хорошо, это даже очень хорошо!

Инна встала, посмотрела на своё отражение в высоком зеркале: ничего так выгляжу. Подумала: а я ведь и в самом деле очень красива. Почему мне надо было оказаться в таком месте, чтобы по-настоящему это понять? Нет, не то чтобы я раньше не понимала – но раньше это была какая-то банальная, обыденная красота, а здесь всё видится совершенно по-другому. Сейчас, правда, косметики было заметно меньше, и лицо выглядело усталым, измождённым. Что ж, принцесса, ничего удивительного… Рядом с зеркалом оказался шкаф, и она заглянула туда. Боже, какие наряды! Вот то самое вчерашнее платье, а вот и ещё – просто одно лучше другого. В других ящичках, наверное, тоже полным-полно всяких шмоток. Но куда, подумала Инна, они дели мои вещи? Мои джинсы и маечку, кроссовки, мою сумочку… Вообще-то, по большому счёту, и фиг с ними со всеми. Но ведь в сумочке были ключи! Связка ключей – где она теперь?

Инна не стала ничего надевать – не хотелось сейчас ни перед кем красоваться, да такое ещё и попробуй надень сама, без посторонней помощи – небось, уйму времени потратишь. И ходить неудобно. Уселась обратно на кровать в одном исподнем и принялась за салат. Дверь снова заскрипела.

– Кто там?

– Могу ли я войти, принцесса?

Всё-таки это был Гарольд. Она успокоилась:

– Входи.

Он показался в двери – такой же безупречный на вид. Замер на пороге, будто засмущался чего-то.

– Чего стоишь? Проходи, садись, не бойся.

Он закрыл за собой дверь. Пододвинул стул и сел напротив неё, с другой стороны столика.

– Инна, как вы сегодня себя чувствуете?

«Сегодня», отметила она про себя. Значит, прошёл день. Хотя, здесь всё это так условно – ночь, день… И кто знает, насколько местный день совпадает с обычными сутками?

– Нормально чувствую, – она пожала плечами.

– Я рад, принцесса! Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

Она думала недолго:

– Где мои вещи?

– Прошу прощения, но о каких вещах вы говорите?

– С которыми я сюда пришла. Одежда, сумочка…

– О, Инна, вам не стоит о них беспокоиться. Их уже выбросили.

– Выбросили?

– Разумеется. Они грязны и, поверьте, недостойны вас…

Она шумно выдохнула:

– Замечательно!

– В таком случае я очень рад, принцесса, что сумел вам угодить.

Ах, даже так! Она ухмыльнулась:

– Граф не понимает юмора?

Он не ответил. Инна демонстративно уткнулась в тарелку и ела молча, сосредоточенно, не поднимая головы. Делала это медленно, нарочно растягивая процесс – только бы он понял, что ей, в сущности, нет до него никакого дела. Нет, думала тут же, я его всё-таки выведу из себя! Гарольд долго молчал; наконец спросил:

– Нравится ли вам наша еда, принцесса?

– Вполне.

– А ваша комната? Вы ей довольны?

– Нет, – сказала Инна. Продолжила мечтательно: – Я бы предпочла, чтобы вот здесь было окно. И чтобы в него было видно небо с облаками. Такими себе обычными белыми облаками. И чтобы это окно можно было открыть, высунуться в него и просто подышать. Просто с наслаждением подышать – долго, очень долго, охренительно долго – столько, сколько захочется…

– Но это невозможно, – сказал он. – Вы ведь знаете. Если хотите, можно было бы заказать картину или витраж…

Она перебила:

– А выйти отсюда? Это тоже невозможно?

– Но вам это совсем не нужно, принцесса! Вам здесь будет очень хорошо, поверьте мне!

– А если мне всё-таки очень-очень нужно?

– Вы говорите глупости, – сказал Гарольд. – Неужели вы сами не понимаете, что говорите глупости?

– Нет. Не понимаю, я ведь дура от рождения.

– Извините, – пробормотал он, и странно было видеть столь мужественное лицо и одновременно слышать столь виноватый голос. – Ничего не могу сделать.

Инна вскипела, вскочила с кровати:

– Я что – твоя рабыня, да?!