Инна Зинченко - Превратности судьбы и недоразумения

— Чего ты ко мне прицепился? — Жалобно спросила я.

Такая мелочь, а жуть умеет нагнать. А всё потому, что не знаю я, на что он способен. Он медленно покачивался на длинных задних лапках и шипел, как змея. Жутковато. Шатается. Как пьяный, шипит — стращает. И ведь получается это у него! В другой раз и в другом месте я бы рассмеялась, настолько всё это нелепо выглядело, но в тот момент мне было не до смеха.

— Что ты, гадёныш, удумал? — Спросила я его.

Он, конечно, мне не ответил, но пронзительно пискнул и, я даже не заметила, как он ловко подпрыгнул и вцепился мне в шею. Я заорала, достаточно громко, чтобы меня услышали. Было больно. Я старалась оторвать зверька от своей шеи, но безрезультатно — вгрызся он в меня, как бультерьер. Мёртвой хваткой!

— Эй, Тирто, Гаркуца, где вы?! — Голосила я, выкручивая «тушканчику» лапки. Лапки выкручивались, но челюстей он и не думал разжимать. Вот тварюга упорная! Настоящий чемпион — победа любой ценой! Меня ему не жалко, так хоть себя бы пожалел, ведь калекой станет.

Что-то подмога не спешила. Неужели он повёлся на эти дешёвые трюки Гаркуцы? Меня трудно не услышать, я кричу громко. Кое-как мне всё же удалось отцепить «тушканчика» от себя. Зверёк пронзительно завопил, так, что уши заложило, и щёлкнул лысым, крысиным хвостом. Жало просвистело в миллиметре от моей руки. Я отшатнулась и сорвалась с высоты пять или шесть метров прямо на камни.

Ба-бах головой об булыжник — оружие пролетариата и свет померк…

Когда я очнулась, то с грустью заметила, что лежу я по-прежнему на камнях и никого нет рядом. Они меня не искали! Или не нашли? Безумно болела голова и вообще всё тело. Я попытала подняться и выругалась — с ногой у меня не всё в порядке. Лодыжка распухла. Хорошо, если это просто вывих, а если перелом? Уже темнеет. Изумрудные сумерки привычно окутывали мир тонким шёлковым покрывалом. Я прислонилась к холодному камню и тихонечко, пока меня никто не видит, заплакала. Я так вдохновенно поскуливала, что с каждым всхлипом мне становилось всё хуже и хуже. Было беспросветно жалко себя. Больше всего меня расстроило то, что Тирто даже не подумал меня искать! Сволочь! Вот Соф меня никогда не бросал в беде. Соф, конечно, тоже скотина порядочная, завистливый и ехидный, но в беде не бросит. А этот… Дикарь он и есть дикарь! Чего от него ждать? Пусть лижется со своей синюшной Гаркуцей! Обойдусь без него! Вот сейчас я поднимусь на ноги и поковыляю тихонечко к ребятам. А им пусть будет стыдно! Какого чёрта я здесь осталась?! Надо было сразу идти домой, а не осматривать местные достопримечательности. Но чего уж сейчас об этом сожалеть? Главное собраться и пойти — остальное как-то само утрясётся.

Но моим смелым планам не суждено было сбыться. Боль, словно раскалённой спицей пронзила! Только сейчас я заметила тонкий ручеёк крови, медленно сползающий по моему плечу. Я совершенно забыла, что кроме падения, мне ещё и от «тушканчика» не хило досталось! Я дотронулась до шеи и почувствовала под пальцами горячую липкую жидкость — кровь. Её запах привлёк ко мне многочисленных мелких кровососов. Они кружились вокруг густой звенящей тучей. Я чесалась и материлась, плакала и злилась, ну а толку?

— Так, девочка, — начала я разговаривать с собой, — ты должна подняться и уйти, чего бы тебе это не стоило! Сашенька, давай же, оторви жопу от земли!

Я чувствовала себя, как маленький ребёнок, потерявшийся ночью в незнакомом городе. Ковыляла непонятно куда и зачем, поскуливала и готова уже была завыть в голос.

— Сволочи! Ах, какие же они сволочи!

Болело всё! Невозможно было вздохнуть глубоко, потому, что, видимо сломано ребро.

— И никому, заметь, Санечка, нет до тебя дела!

В какой-то момент мне показалось, что я слышу чей-то голос. Я остановилась и прислушалась. Тишина. А как хотелось бы, чтобы кто-нибудь позвал!

Воздух вкусно пах свежестью. Радуйся, девка, вот тебе море — купайся до омерзения! Ага, плавай, давай, с больной головой, сломанным ребром и вывихнутой лодыжкой в подозрительном месте, где тебя может съесть всё, что угодно, включая тушканчиков! Чего же здесь так тихо? Раньше хоть кто-то плакал. Я прислушалась и теперь уже чётко услышала где-то вдали, непонятно только где именно:

— Са-а-а-ня!

Я даже забыла о своей многострадальной ноге, подпрыгнула зачем-то, как будто так меня будет лучше видно.

— Я здесь!

И с ужасом обнаруживаю, что голос у меня сел. Простыла, что ли?

— Тирто, я здесь!

Я попыталась прокашляться, но это слабо помогло.

— Тирто! — Услышать это было невозможно.

Жизнь моя — жестянка! Надо же так вляпаться, чтобы сразу всё! На тебе, дорогая, вывих, перелом, ангина! Радуйся, идиотка! Какого чёрта ты попёрлась одна?!

Куда я шла, зачем, это уже не имело значения. Куда бы я ни отправилась — везде незнакомый мир и никого рядом — это в лучшем случае. В худшем — я набреду на очередное племя синих людоедов или ещё какую-нибудь мерзость, о которой я даже не догадываюсь. И никто не узнает, где могилка моя. Така деваха была бойкая, ан нет ею, сгинула незнамо где.

Вот так, жалея себя и переживая, дошла я до странного места. В темноте даже сразу не разобралась, что вокруг. Лишь тогда, когда уселась передохнуть на какой-то булыжник, я с удивлением обнаружила, что это не совсем камень, вернее, что это нечто, созданное руками человека. Похоже на небольшой такой, всего-то в полметра, постамент. Я даже нащупала руками узоры по бокам! Всматриваясь тревожно в изумрудную темноту, я обнаруживала всё более и более странные вещи! Вокруг меня уже не толпились бесформенные скалы! Мне показалось, что я нахожусь в городе, в котором внезапно отключили электричество. Вот это, определённо, дома, только немного странные. Даже более чем. Дома, если это можно так назвать, имели форму правильного многогранника, точнее я сказать не могу. Почему я решила, что это именно дома? Потому, что так мне показалось. Некоторые из этих сооружений были покрыты прозрачным куполами, в которых отражались звёзды. Красиво! И всё же, что-то здесь не так. Что именно, этого понять не могу. С трудом поднялась и пошла по направлению, к одному из зданий. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это и есть тот самый город мёртвых и единственное, чего мне хотелось в тот момент — это где-нибудь укрыться от всех живущих на этой планете чудовищ. Что-то мне подсказывала, что, если у меня получится проникнуть в дом, то там я буду в безопасности. Нога болела так, что мне хотелось её вообще оторвать и выбросить. Нервы совсем сдали. Оказывается, человеческая психика — штука удивительно хрупкая, про нервную систему я вообще не говорю! Интересно, как выглядели те, кто всё это построил и куда они делись?