Евгений Пинаев - Поиск-88: Приключения. Фантастика

Набросив салфетку на остатки завтрака, повесил полотенце на квадратное, в ореховой рамке, зеркало: ночевать, конечно, вернется, но день пусть повисит. Так, говорят, положено.

На мостике встретили сдержанно, но в молчании моряков чувствовалось нечто похожее на уважительную признательность. На вахте был тот же пожилой лейтенант. Очевидно, не менялся с ночи. Однако запавшие щеки успел выскоблить до синевы, отметил мимоходом, поздоровавшись с ним и первый делом спросив о состоянии командира.

— Слаб, но — в сознании. Хочет видеть вас, — ответил офицер, — но прежде, если позволите, я задержу вас на две-три минуты.

Они прошли на «веранду».

— Вам известно, что мы направлялись в Ливерпуль?.. Теперь положение изменилось. Вал...

— Заклинило все-таки?

— Да. Левый. Но и правый едва жив. Трудно сказать, надолго ли хватит опорного подшипника... — Лейтенант сморщился, как от кислого. — Впрочем, вопрос в другом... — Он потер щеку. Заметив, что собеседник слишком пристально разглядывает горизонт, оживился. — Это Оркнейские острова. Северо-западная кромка. Отсюда рукой подать до Скапа-Флоу. Вероятно, знаете, что в тамошней бухте база нашего флота?

— Еще бы...

— База флота, но нет ремонтной базы, — скаламбурил лейтенант. — В Скапа обычно стоят линкоры и тяжелые крейсеры, которые уходят на ремонт в метрополию, куда, собственно, добирались и мы, пока не изменились обстоятельства. Боюсь, «Черуэллу» не добраться своим ходом до Ливерпуля. Мы идем в Скапа-Флоу, вы — отправитесь в Керкуолл, административный центр архипелага.

— Но если в Скапа нет ремонтной базы, то...

— Час назад получено радио, что в бухту пришла плавучая ремонтная мастерская. Тяжелым кораблям от нее мало проку, но в Скапа стоят и подлодки. Мастерская специальная — на ней корпусники и водолазы. Думается, они нам помогут.

— Значит, «Черуэлл» сейчас направляется в этот...

Кё... Кё...

— Нет, мы не идем в Керкуолл, — улыбнулся лейтенант, — мы вынуждены отказаться даже от этого — лишние мили. Вас примет на борт катер береговой охраны и доставит в Южную гавань Керкуолла. Оттуда — всего несколько миль до центра города.

— Несколько миль... А сколько миль до Лондона?

— До Лондона — самолетом. Когда? Это уж как повезет, — собеседник пожал плечами, не желая вдаваться в подробности, которых, скорее всего, и не знал. — А сейчас идите к командиру. У него доктор. Поинтересуйтесь у эскулапа — он недавно летал в Лондон с архипелага.

...Воспаленный взгляд запавших глаз, осунувшееся лицо, желтый лоб, стиснутый бинтами, — так выглядел О’Греди. Но глаза его, в траурной кайме, блеснули, увидев вошедшего.

— Понаслышан... — Голос сиплый, пересохшие губы потрескались от внутреннего жара; доктор вскочил из-за стола — поднес ко рту О’Греди чашку с водой, оттеснив посетителя. Тот сел в стороне, приподнял брови: уж так, мол, получилось, что пришлось покомандовать и, спрашивая взглядом, как-де чувствует себя лейтенант-коммандер, взглянул на эскулапа. Тот встопорщил плечами халат.

— Говори... Чего мнешься... — О’Греди прикрыл глаза.

— Предплечье, сэр... — Доктор покосился на раненого, но тот лежал спокойно, словно ничего не слышал. — Раздроблена правая лопатка... Пуля в легком, ну и... так, мелочи, — стащил с переносицы очки и, по-куриному склонив голову чуть ли не к плечу, оценивающе взглянул на О’Греди. — Сейчас главное — покой. Не утомляйте его разговором, сэр!

— Иди!.. Больше всего меня утомляешь ты... Я устал от твоих забот... — Лейтенант-коммандер открыл глаза и, когда доктор исчез, криво улыбнулся: — Нарвался бульдог на наковальню: хвост отвалился и морда — всмятку...

— Хвост, положим, в детстве укорачивают, — бодренько заметил Владимир, потому что шутка О’Греди слишком уж смахивала на самобичевание командира фрегата, а это совсем ни к чему.

— Хвост — да, но морде от этого не легче, — поморщился раненый. — Ну ладно... Все это пустая болтовня. Да-да!.. Вам — спасибо. Расстанемся скоро, но вряд ли забудем прошедшую ночь, а?

— Если не будет других. Или... более приятных.

— Два слова о дальнейшем. — Каждое слово давалось О’Греди с трудом, и Владимир поднялся, но лейтенант-коммандер удержал его. — Как выяснилось, Маскем не сообщил на берег о вашем присутствии на «Абердине» и о последующих событиях. — Помолчал, собираясь с силами, — я это сделал и, кажется, всех удивил... Надеюсь, русское посольство уже поставлено в известность, а Маскем... Он будет  п р и я т н о  удивлен таким поворотом событий. — О’Греди очень устал, но все-таки закончил: — Обдумайте свое поведение в недалеком будущем. Возможно, у вас еще будут осложнения...

Доктор поджидал на трапе.

— Как он вам? — поинтересовался с тревогой. — Плох?

— Мне кажется, выкарабкается, — улыбнулся Владимир, вынужденный успокаивать доктора, а не наоборот, как следовало бы предположить, — вашими усилиями, доктор, выкарабкается и встанет на ноги. Гм... Посоветуйте, как добраться до Лондона. Говорят, вы недавно летали с архипелага?

— Недавно? Чушь! — Очки возмущенно блеснули. — Я летал полгода назад — словно бы в другой жизни, по нынешним временам. Сообщение с Лондоном, предупреждаю, — он взял собеседника за локоть, — от случая к случаю, как повезет. Вам зарезервирован номер в гостинице Керкуолла. В городе, это необходимо знать, есть и военные и гражданские власти, имеется телефонная связь с метрополией. На месте и прикинете, что предпринять.

Фрегат полз вдоль западного берега острова Мейнленд.

Серое море, серенькое небо и, чуть левее курса, но далеко-далеко, точно призрачная цель, серая и, очевидно, гигантская скала за серенькой сеткой дождя.

— Маруик-хед... — обронил суб-лейтенант, и слово растворилось в дождливой- капели. — По сути, до пролива — подать рукой, но при нашей скоростишке... Вряд ли доберемся до конца моей вахты.

Скоростишки, собственно, не было. Удивительно, что фрегат все-таки двигался, и пейзаж за бортом постепенно менялся, хотя и не радовал разнообразием. И вообще не слишком радовал.

Желтые с рыжинкой холмы чем дальше к югу, тем становились выше. Отвесные утесы как бы подпирали их своими спинами, не давали сползти к морю. Вид утесы имели сурово-сумрачный и делали вовсе неприступными эти берега. Стоило небу проясниться — холмы веселели, курчавились редким, голым уже кустарником, а скалы будто разом старели, выставляли на обозрение множество скопившихся за тысячелетия морщин, трещин, осыпей, черных промоин и складок. Стража времени!.. Здесь нетрудно представить себя бродягой-викингом, но именно поэтому еще сильнее, еще нестерпимее хотелось домой.

Да, нестерпимо хотелось вернуться. Как только доберется до Керкуолла, первым делом позвонит в посольство. Маскем? Плевать он хотел на его штучки-дрючки, а со своими стесняться не будет. Даст «SOS»: я, мол, туточки! Помогайте, вызволяйте, Адесса-мама, синий океан!