Сергей Дмитрюк - Лава

Кулак сидел за дощатым столом, и хлебал бродило из глиняной кружки. Когда я вошел, он посмотрел на меня мутными глазами.

- Тебе чего?

- Я знаю, где тело Зыка.

Кулак ничего не ответил, только безразлично пожал плечами.

- Тебе это не интересно? - удивился я.

- Чего теперь-то об этом? - Он снова пожал плечами.

Я уселся на деревянную лавку напротив него.

- Кто это сделал?

Он безразлично посмотрел на меня.

- Ты меня об этом спрашиваешь?.. Откуда мне знать-то!

- И, тем не менее, ты знаешь!

- Да? - Кулак удивленно уставился на меня. - С чего ты взял?

- Там, у сточной канавы, мне показалось, что ты знаешь. Может, я ошибаюсь?

Я пристально посмотрел в его хмельные глаза. Его уже порядком развезло (это и не удивительно по такой-то жаре!). Он отвел в сторону взгляд, снова отхлебнул из своей кружки.

- А если и знаю, тебе-то, что за дело до этого?

- Что за дело?! - его вопрос разозлил меня. - Я здесь у вас живу уже почти две недели, и понятия не имею о том, что творится в этом вашем поселке! А между тем, моя жизнь и жизнь моей жены, как, оказывается, подвергается смертельной опасности! Согласись, получается несправедливо: ты знаешь, что тебе грозит, а я нет?

Некоторое время Кулак молчал, видимо, обдумывая сказанное мною. Затем на его губах появилась пьяная усмешка.

- Не бойся! Не тебя он, стало быть, ищет!

- "Он"? - насторожился я. - И кто же этот "он"? Можно мне узнать?

Кулак поморщился. Глухо пробормотал, опустив глаза:

- Ревун это! Он это сделал, значит.

- "Ревун"? - удивился я еще больше. - Что-то я о таком раньше не слышал!

Кулак усмехнулся.

- Не знаю.

- Кто он? Зверь?

- Нет.

- Тогда человек?

- Не совсем... - Кулак замялся.

Я подался к нему, опершись кулаками о стол.

- Послушай! Хватит валять дурака!

Он потянулся к кружке, но я остановил его руку.

- И перестань пить! С тебя уже хватит. Мы не закончили наш разговор.

- Разговор? - Кулак удивленно воззрился на меня.

- Да, разговор о смерти Зыка и об этом твоем "ревуне"! Ты не сказал мне кто он такой.

- А тебе-то очень хочется знать? - В его голосе прозвучала язвительная издевка, но я смолчал. Вдруг он как-то странно помрачнел. Сказал: - Он дьявол!

Я недоверчиво посмотрел на него: что за пьяный бред?

- Дьявол?

- Да! Ревун, это оборотень, нелюдь в человеческом обличье! - процедил Кулак сквозь зубы, как мне показалось, с презрением и страхом.

- Оборотень? И ты думаешь, что я поверю во всю эту языческую чушь, в эти сказки, про вурдалаков и чудовищ? - не выдержал я, и внимательно посмотрел на него: уж не свихнулся ли он?

- Дело твое, - равнодушно пожал плечами Кулак. - Верь или не верь, как знаешь, но ревун, он есть!

- Ну, хорошо. А как он выглядит? Ты его видел?

- Не-а! - замотал головой Кулак. - Его никто не видел. А те, кому довелось с ним повстречаться, те уже давно гниют в болоте... Но я знаю, что он ужасен! Это самое мерзкое и отвратительное существо, которое видели люди. Все ночные кошмары - ничто в сравнении с ним!..

Он замолчал. Нервно отхлебнул из кружки, уставив невидящий взор куда-то перед собой. Признаться, я не ожидал от него такой изысканности в выражениях. Может быть, это алкоголь так действует на него? Спросил:

- А откуда он взялся здесь?

- Что? - Кулак, словно, очнулся ото сна.

- Как появился здесь этот ревун? Ты знаешь?

- А-а... Это давняя история... Долго рассказывать.

- А нам все равно спешить некуда. До ночи еще далеко. - Я в упор посмотрел на него.

- Ну, хорошо, - неохотно согласился он. - Если тебе так не терпится? - Кулак покосился на свою кружку, но на этот раз пить не стал.

- Там, - он указал куда-то в сторону леса, - за болотом, есть городишко, Аполлион прозывается... Да ты там был, кажется? - вспомнил он.

Я согласно кивнул.

- Ну, и как? Никого там не встретил? - Кулак, прищурившись, посмотрел на меня.

- А кого я там должен был встретить? - Я постарался проникнуть в самую глубь его пьяных глаз.

- Значит никого, - кивнул Кулак. - Тогда, значит, и не за чем говорить об этом! - Он замолчал, бессмысленно уставившись поверх кружки.

- От чего же? По-моему, как раз стоит поговорить об этом, тем более что в Аполлионе многое показалось мне странным! - Я внимательно наблюдал за ним.

- Ага! - встрепенулся он. - Значится, все ж таки, видел их?

- Видел, - кивнул я. - Это и есть твои "ревуны"?

- Нет... нет, что ты! - Кулак затряс головой. - Эти-то были людьми. Просто они не ушли вместе со всеми, когда, значит, время подошло...

- А что случилось? Откуда там такое мощное излучение?

- В этом-то все и дело! - Кулак лег грудью на стол, глядя на меня снизу вверх. - Когда-то, значит, был там заводишко один... стало быть, компания Наоки держала его там...

- Постой-ка! Наоки, говоришь? - удивился я. - А ты, что же, и Наоку знаешь?

Кулак самодовольно усмехнулся:

- А то! От чего же не знать? Наока человек известный в наших краях. И прииск этот тоже его когда-то был. Только тогда заправлял всем еще его дед, тоже знатный мужчина. Чем уж они занимались на том самом заводе, я не знаю, да и никто не знает, только случился однажды там страшной силы взрыв...

- А что произошло?

- Кто ж его знает! Авария какая-то, наверное. Только началось тут такое! В окрестных лесах зверь пропадать стал, деревья на корню сохнуть стали, трава желтеть. Люди, и те сохнуть, как деревья, стали. Те, стало быть, что при аварии этой на заводе были, и уйти не успели. Начались тут беспорядки... Тогда-то компания и прислала комиссию, экспертов всяких, чтобы проверить, значит, действительно ли заражение произошло. Ну, походили они, походили с приборами всякими около завода этого, в земле поковырялись, воду из ручья попробовали, а после сообщили всем, что никакого заражения нету, что, значит, шум весь зря подняли, сплетни это одни. Надо успокоиться и работать, как раньше работали. Но не тут-то было! Ребята в рабочем комитете оказались смышлеными, и запросили новую комиссию, из самого, стало быть, правительства! Наока-дед спорить с ними не стал. Только ночью, через пару дней, понаехали в город его молодчики, собрали всех недовольных, и увезли их в неизвестном направлении. Так что, больше их никто никогда и не видел...

- А дальше?

- А что дальше? Дальше на завод привезли новых рабочих. Кто же хочет с голоду помирать без работы? Только работа эта у них не пошла совсем. Видать, действительно сильное заражение было. И в городе этом совсем жить стало невозможно. Вот и прозвали его тогда "губителем". Народ, кто поумнее, в столицу подался, а завод компании все равно пришлось закрыть. Вот так-то!

- А как же люди из рабочего комитета, которых увезли? Неужели об их судьбе так ничего и не известно?