Людмила Свешникова - Лиловая собака (сборник)

— Хватит сказки рассказывать. Иди в куклы поиграй, — сказал Гоша и ловко доплюнул до куста сирени.

— И ничего-то ты не понимаешь! Очень-очень интересно ходить по лунным лучам и смотреть вниз. Ты хоть и хорошо учишься, а не можешь вообразить ничего такого… Вот тебе и приходится скучать. У нас все ходят по лунным лучам, особенно, в жаркую погоду — наверху прохладнее.

— Где это «у нас»?

— Далеко, далеко, и скоро я полечу туда с бабушкой, папой, мамой и Мурой.

— Чем ерунду болтать, подумай о своём поведении — четвёрку за год схлопотала.

— Четвёрка означает хорошо. Значит, я вела себя в школе хорошо. Мне хотелось развлечь тебя, а ты… — В голосе девочки послышались слёзы, и Гоше стало жаль её:

— Ладно, если тебе хочется, покажи свой фокус.

— Помоги забраться на подоконник, а то оттуда у меня получается, а обратно нет. Залезай первым — дашь руку!

— Неприлично лезть ночью в чужую квартиру, ещё твоя бабка застукает.

— Она давно спит, ей завтра рано идти на аэробику.

Гоша подпрыгнул, подтянулся на руках и втащил девочку.

— Теперь, — сказала она, — смотри на луч и сощурься.

Гоша сощурился.

— Видишь, луч идёт прямо к тебе — на него можно встать.

— Ну и вставай, а мне не хочется вываливаться из окна!

Шао сощурила глаза и вдруг закинула одну ногу в пустоту за окном, закинула другую и закачалась, на батуте.

— Вот это да! — удивился Гоша. — Прямо как в цирке. Как у тебя такое получается? На чём стоишь? Что-то ничего не видно!

— Каждый видит только свой луч. Давай руку, не бойся. Мура, Мура! — позвала она, и лиловая собака, появившись из темноты комнаты, прорычала:

— Р-р-р, пррыгаю! — и прыгнула хозяйке под ноги.

— Идём, видишь, Мура не боится! — позвала опять Шао.

— Нашла пугливого! — самолюбиво сказал Гоша и, хотя был очень удивлён девочкой, качающейся в пустоте за окном и странной, говорящей собакой, протянул руку.

И вдруг… вдруг он ощутил под ногами что-то упругое.

— Шагай! — сказала Шао и пошла выше и выше, словно по лестнице.

Вот уже остался далеко внизу двор и светящиеся окошки домов, а вот уже и весь город стал походить на груду мерцающих углей.

Лиловая собака Мура бежала впереди, Шао шла за ней и крепко держала Гошу за руку. Постепенно он стал различать под ногами белдную дорожку. Ему стало очень страшно, по спине поползли холодные мурашки, но, боясь показаться трусом, он только спросил:

— Как научно объясняется такое явление?

Шао засмеялась, подпрыгнула, отчего прозрачная дорожка закачалась и Гоша еле-еле удержался на ногах, а лиловая собака недовольно заворчала. Девочка пропела-проговорила:

Всё известно в этом мире —Дважды два всегда четыре,Пляшут цифры по порядку —Единицы и десятки.Всё известно в этом мире —Почему метут метели,И когда идти дождюПочему хожу я ночьюПо лучам таким непрочным.Что скрывать? Отвечу прямо:Никакой тут не секрет —По лучам ходили мама,Папа, бабушка и дед…

— У тебя вся семья такая? — спросил Гоша.

— Какая?

У Гоши чуть было не вырвалось — «ненормальная», но он вовремя остановился и сказал:

— Каждое явление должно научно объясняться.

— Как научно объяснишь, почему ландыши не пахнут сиренью, а сирень не пахнет розами? Просто надо очень захотеть, а главное, не трусить!

— Такого не бывает: захотел — и готово!

— Бывает. Вот захотела лилового щенка, и папа на день рождения подарил мне Муру.

— А где твои папа и мама?

— Далеко в горах, ищут траву, которой нет на других планетах. Она, эта трава, особенная: выпьет человек из неё настой, и все болезни станут отскакивать, как мячики от стенки. Очень скучаю по ним, всё смотрю вниз — вдруг увижу с высоты, — грустно сказала Шао.

На лунную дорожку набежала тень облачка. Лиловая собака зарычала:

— Р-разорву! — и бросилась на тень, не удержалась, сорвалась, но успела повиснуть на передних лапах. Шао ухватила её за загривок:

— Глупая Мура, сколько раз тебе говорить: кошки здесь не бегают, кошки дальше крыши не могут забраться!

А Гоше представилось, что он тоже может упасть с непрочной дорожки и разбиться в лепёшку. Он подумал, как было бы сейчас приятно сидеть на уютной скамейке у дома, дожидаться брата и спокойно поужинать вдвоём в тёплой кухне.

А девочка, словно угадав его мысли, сказала:

Может трус со скамейки упасть,В ручейке по колено пропасть,В трёх соснах заблудиться в лесуИ за волка принять лису…Ну а мне высота нипочём,Не страшны мне ни ветер, ни гром.Не боюсь высоты-пустоты,Дошагаю до дальней звезды…

— Брат вернётся, а меня нет, — сказал Гоша, — ещё будет волноваться…

— Что же, возвращаемся, — вздохнула Шао.

И они тронулись в обратный путь, спускаясь, как по лестнице. Собака бежала теперь впереди, Шао шла за ней, пританцовывая и напевая. Волосы у неё развевались, блестели и уже не походили на птичьи перья. Гоша удивлялся: как это раньше он не замечал, какая она красивая! Он решил в новом учебном году носить её портфель и провожать после школы до дома. Тем более, это будет не трудно — Шао же живёт в его подъезде.

И вот уже крыши высоких домов оказались совсем близко. Шао всё напевала и прыгала, а лиловая собака опять чуть было не сорвалась. Дорожка наконец закачалась близко к земле, и Шао крикнула:

— Прыгаем!

Мура прыгнула первой, за ней Шао и Гоша. Втроём они уселись на скамейку, и Шао спросила Гошу:

— Тебе понравилось? Теперь не будешь бояться?

На скамейке Гоша уже ничего не боялся.

— Нашла боязливого. Я что… — Он чуть было не сказал: «Я не девчонка», но вместо этого спросил:

— Как это ты всё стишки сочиняешь?

— Я не сочиняю, они сами сочиняются, когда волнуюсь и когда мне весело. Пойдём завтра опять гулять?

— Чудно! Как сами сочиняюттся — такого не бывает. А завтра я очень эанят. Послезавтра можно немного погулять.

— Ты никому ничего не рассказывай, ладно! — попросила его Шао.

— Честное слово. Ну, пойду, брат, наверное, вернулся.

— Спокойной ночи, — сказала Шао.

— Спокойной ночи, — пожелала лиловая собака.

На другой день, поздним вечером, Гоша незаметно выскочил из дома и убежал в дальний конец двора, где рядком стояли гаражи. Он забрался на гараж и стал ждать. Ничего, ничего, он и сам сумеет погулять по лунным лучам, известно, как такое делать! Вот уж все удивятся, когда увидят его в небе, а он оттуда нарочно крикнет: «Привет, ребята!»

Между тем небо потемнело и выплыла луна. Сначала она была недоспелой, бледной, потом пожелтела, покраснела и стала походить на громадный апельсин. Гоша огляделся, — никого! Прищурился, и луч сразу же протянулся к нему. Он опасливо глянул вниз, до земли было больше двух метров, но тут же постарался себя подбодрить, крикнул: