Генри Пайпер - Пушистики и другие

Мудрый кивнул. Он и сам так думал.

— Среди Больших мы станем как маленькие дети, — сказал он. — Совсем не мудрый. Народ помогает маленьким детям, учит их. Большие будут помогать нам, учить нас. Большие не дают годза, не дают хеш-назза ловить нас, есть нас. Шум-гром делает годза, хеш-назза мертвыми.

Он посмотрел на противоположный склон долины; отсюда еще было видно то ущелье, где они спасались от хеш-назза. А Большие не стали бы бежать и спасаться; они сделали бы хеш-назза мертвым, разрубили и съели.

— Но другие: Большая, Другая, Камнелом, Собиратель, — они все бояться Больших, — сказал Пыряло. — И не хотят уходить из этого места.

Значит, им с Пырялом придется идти одним. Но Мудрому не хотелось бросать остальных, он хотел, чтобы они тоже пошли с ними. Он снова посмотрел на горы по правую руку солнца.

— Может быть, — с надеждой сказал он, — может быть, хешназза придет из-за течь-вода. Тогда все побоятся оставаться, захотят уйти.

— Но хеш-назза не может приходить. Вода слишком глубокая, слишком быстрая. И хеш-назза не может пройти там, где мы, — возразил Пыряло.

Да, конечно. И все же Мудрый очень хотел, чтобы хеш-назза перешел на эту сторону. Тогда все захотят уйти, особенно Большая. Если он увидит это первым и сможет предупредить их… И тут ему в голову пришла мысль.

— Мы пойдем назад в логово, — сказал он. — Мы скажем другим: хеш-назза пришел. Мы скажем, мы видели хеш-назза. Тогда все захотят уйти.

— Но… — Пыряло ошеломленно уставился на него. — Но ведь хеш-назза нет! — Он никак не мог понять. — Как же мы скажем, что видели хеш-назза?

Это было бы то же самое, как тогда, когда Мудрый говорил им о давнем Народе, который рассказывал о дивной стране по левую руку солнца. Это тоже будет не так, как есть, но Мудрый будет говорить, словно это так.

— Ты хочешь идти в Место Больших? — спросил он. — Ты хочешь, чтобы одни пошли в одно место, а другие в другое? Никогда больше не увидеться? А так мы сделаем, что другие побоятся оставаться здесь. Они не будут знать, что мы не видели хеш-назза. Ты думаешь. Большая пойдет смотреть? Ты не говори глупые вещи!

— Хеш-назза нет, а мы скажем, что есть?

Пыряло обдумал это и понял, что так сделать можно. Он кивнул:

— Они не узнают. Мы скажем им, и они подумают, хеш-назза здесь. Идем.

— Бежим быстро! — сказал Мудрый. — Хеш-назза гнался за нами; мы испугались.

И они подбежали к другим, крича:

— Хеш-назза! Хеш-назза гонится!

Остальные, сидевшие между логовом и маленькой течь-водой, вскочили на ноги. Никто не усомнился, что хеш-назза вот-вот бросится на них. Та-Что-Носит-Блестячки побежала и схватила палочки, на которых были надеты блестящие штучки; Камнелом схватил рубило, нож, который он сделал, и другой нож, над которым работал. На споры никто времени не тратил. Все принялись карабкаться вверх по склону ущелья, прочь от логова и маленькой течь-воды. Выбравшись из ущелья, все помчались вверх, на гору.

— Скорей! Скорей! — подгонял их Мудрый. — Не останавливайтесь! Может быть, хеш-назза пойдет сюда, наверх!

Хеш-назза так делают. Если они не могут поймать добычу, лежа в засаде и подстерегая ее, они пытаются ее обойти. Это знают все. Поэтому те, кто замедлил было шаг, снова припустились бегом.

Однако когда деревья, впереди поредели, шаг замедлили все. В конце концов они остановились почти у самой вершины и прислушались. В подлеске чирикали птицы, возились мелкие зверьки. Все успокоились: хеш-назза далеко. И сам Мудрый почувствовал облегчение, и только потом вспомнил, что на самом деле хеш-назза не было. Это он сказал, что есть.

Они вышли на гребень горы. Впереди склон уходил вниз. Он был выше и круче, чем тот, с которого они спускались по ту сторону реки. Внизу, за горой, других гор не было, только мелкие холмы и утесы. Должно быть, там было много рек и лесов, в которых можно охотиться. Далеко-далеко вздымалась высокая гора, так далеко, что она была почти такой же синей, как небо, и сливалась с ним. Мудрый был уверен, что именно на ней берет начало та большая-большая река, что течет к правой руке солнца.

Прочие, даже Большая, которая все ныла оттого, что им пришлось оставить то замечательное место, вскрикнули от восхищения. Потом Мудрый увидел в небе крохотное блестящее пятнышко, такое маленькое, что он тут же потерял его и не сразу нашел снова. Потом он увидел еще одно, прямо перед собой. Поначалу Мудрый решил, что это то же самое, и удивился, как быстро оно летит — это было слишком быстро даже для леталки Больших. Но потом он снова увидел первое и понял, что пятнышек два. Сразу две леталки! До сих пор Мудрый никогда не видел больше одной зараз.

Теперь он понял, что был прав. Место Больших и в самом деле находится по левую руку солнца, быть может, как раз за теми высокими горами впереди.

Через три дня после выборов Гас Браннард приземлился на своем автолете в Хоксу-Митто в середине дня. Джек давно уже — со времен Решения Пендарвиса — не видел его иначе, как в строгом костюме. Но теперь это был снова прежний Гас Браннард, в бесформенной войлочной шляпе, в линялой и застиранной походной куртке с кармашками для патронов на груди, с охотничьим ножом, в шортах, гольфах и высоких башмаках. Он вышел из машины, пожал руку Джеку и огляделся. Потом вытащил из кабины холщовую охотничью сумку и пару чехлов с ружьями и огляделся еще раз.

— Господи, Джек, — сказал он, — ну ты и построился! С земли этот домина выглядит еще хуже, чем сверху. Надеюсь, ты не распугал всю дичь в округе?

— В пределах десяти — пятнадцати миль кое-что найти можно. Джордж Лант каждый день посылает пару своих ребят, чтобы они подстрелили чего-нибудь на обед. — Джек взял сумку, которую Гас положил на землю. — Давай устроим тебя, а потом сходим оглядимся.

— Чертова скотина здесь есть?

— Немного. Пушистики, которые забредают на южные посты, упоминали о том, что видели хеш-назза. Но такого, чтобы они подходили к самому дому, как бывало в июне, больше нет. И гарпий в последнее время тоже совсем не видать.

— Ну, значит, мы хорошо потрудились! — Гас тоже не любил гарпий. Да и кто их любит, если подумать? — Я у тебя тут поживу пару дней, Джек. Может, завтра выберусь и подстрелю зебралопу или речную свинью на обед. Но ты не беспокойся. Послезавтра отправлюсь охотиться на чертову скотину.

В гостиной Джек достал бутылку.

— До коктейля еще целый час, — сказал он, как бы извиняясь, — но давай все-таки хлебнем! За выборы.

Он налил себе и приятелю, поднял свой стакан и сказал:

— Поздравляю.

— Надеюсь, нам есть чему радоваться, — сказал Гас, осушив стакан примерно на треть. — У нас сто двадцать восемь мест из ста пятидесяти. Это выглядит замечательно — на бумаге.