Ната Чернышева - Момент бури

- А'дмори абанош?! - не поверил я своим ушам. - Тот самый тип, что устроил бойню на Содатума?!

- Манфред, - очень серьезно проговорила Ниэра. - Я бы на твоем месте не дергалась. На самом деле Орнари Ми-Грайон - пострадавшая сторона…

- Ну да, он находился под психокодом. Слыхал я эту байку.

- Где? - изумилась Ниэра. - От кого?!

- От Мина лантарга. Ладно, ну их всех! Что будешь пить? Я угощаю.

- Мне как обычно. Ну, что ж, за нашу приятную встречу! - улыбнулась Ниэра, поднимая бокал.

Мы чокнулись. За встречу, так за встречу. Ниэра ничуть не изменилась за прошедшее с момента нашего последнего свидания время. Все та же жизнерадостная энергичная улыбка, все то же гладкое личико юной феи, непонятно как очутившейся в нашем жестоком и далеко не волшебном мире. Веселые золотые искорки смеха в больших светло-карих глазах. Умело наложенный макияж, масса драгоценностей, надетых не напоказ, а для красоты и хорошего настроения. Одним словом, уверенная в собственной неотразимости светская хищница.

- А когда ты выучила язык Чужих? - спросил я, отставляя бокал.

- У меня было достаточно времени, - пожала она обнаженными плечиками.

Множеством искр засверкало на ее очаровательной шейке драгоценное колье из особо крупного и редкого голубого стрин-камня. За самую маленькую подвеску из этого колье можно было купить все номера Айровой гостиницы в максимальной конфигурации на половину года вперед.

- Слушай, Ниэра, - меня осенила идея. - А что такое "Олми нашьес сэла"?

Она хихикнула.

- Это говорят провинившимся детям. Дословно: "ни на одно мгновение невозможно оставить тебя без присмотра!"

- А что такое "панафиостан"?

- Панафиостан? Хм. Не знаю. Но довольно близко к слову "панфессан", так принято обращаться к любовнику…

- Уже успела проверить!

- Не будь ханжой, Фредди, - насмешливо сказала Ниэра. - Надо брать от жизни все! Если бы твои родители не брали от жизни все, как бы ты тогда появился на свет?

Я появился на свет путем искусственного зачатия в репликаторной колбе в рамках дорогостоящего генетического проекта, и не моя вина, что этот проект провалился. Вряд ли моя мать до своего исчезновения знала хоть одного мужчину. Там, где мы жили, их просто не было. Впрочем, Ниэре знать о том было необязательно.

- Кроме того, - невозмутимо продолжила она, - чтобы выяснить значение интимных слов вовсе не обязательно спать с кем-либо. Для этого существуют виртуальные библиотеки.

- Ага. И ты ограничилась простыми файлами, вот я так и поверил! А что там ты говорила насчет непредсказуемости Орнари Ми-Грайона?

- Ревнуешь, глупый? - снисходительно осведомилась она. - Мы просто мило побеседовали.

Знаю я эти милые беседы, за которыми следует обязательное приглашение в номер… ну и прочее, в зависимости от обстоятельств и настроения.

- В номер он меня пригласил, это да, - эм-фон Ниэры окрасился оранжевыми тонами досады и затаенной злости. - Ты не поверишь, он начал мне лекции читать на тему неправедного образа жизни и бесцельного растрачивания генофонда нации! Совсем как ты, когда надерешься, - она нервно раскурила тонкую сигарету и погрузилась в клубы голубовато-сизого дыма.

- И что? - невинно полюбопытствовал я.

- И ничего! Когда я потеряла терпение и прямо попросила его прекратить нести ерунду и начать заниматься делом, он мне заявил, что противоестественные сексуальные контакты с представителями иных рас его не интересуют! Каково?!

- Нормально. Вполне в духе Орнари Ми-Грайона, - отсмеявшись, проговорил я.

- Ты и с ним уже успел познакомиться?

- Было дело…

Мы немного поболтали о том, о сем. Говорила, в основном, Ниэра, я же старался больше слушать. Да и не о чем мне было рассказывать. Разве можно было поставить в один ряд мрачные воспоминания о курорте в лабораториях Ольмезовского со светскими сплетнями, щедро сдобренными остроумными анекдотами о Чужих? Жизнь Ниэры была куда более легкой и беззаботной, нежели моя. Конечно, у нее тоже случалось всякое… Но она относилась к неприятностям с безмятежной легкостью ребенка, в жизни не видевшего ничего страшнее дохлой мыши. Я так не умел. Может быть, именно поэтому мои неприятности, в отличие от Ниэриных, выглядели более неприятными?…

- Может, пригласишь даму на танец, Манфред? - прошептала Ниэра.

Пригласить на танец? Почему бы и нет. Ниэра была единственной женщиной, на которую мне не приходилось смотреть снизу вверх.

Под звуки красивой, смутно знакомой мелодии мы закружились в медленном танце. Ниэра положила украшенную драгоценностями головку мне на плечо. Исходивший от нее горьковато-пряный аромат дорогих духов кружил голову сильнее вина.

Я вспомнил, как невообразимо давно, целую вечность тому назад, смешно даже выговорить - полтора года! - мы точно так же танцевали под эту же самую мелодию. В раскрытые окна врывался свежий ветер с Керивийского моря, сияли в небе яркие звезды, а внизу, под ажурными решетками балкона, сверкал огнями огромный город Кавинтайн, столица поверженного Содатума. Волшебная ночь, подарившая нас друг другу, пролетела слишком быстро, слившись в одно наполненное нежной радостью мгновение. Мы хранили его в памяти, оберегая и лелея, как редкую драгоценность, как невесомые крупинки счастья, готовые в любой момент потускнеть и растаять без внимания и заботы…

- Ниэра… скажи, какой у тебя ранг?

Она отстранилась, заглянула мне в глаза. С тревогой? С досадой? С сожалением?

- А почему ты спрашиваешь?

- Потому, что ты не узнала меня с первого взгляда. Я точно знаю: моя внешность мало изменилась за последние полтора года. Но вы, телепаты, смотрите на внешность в последнюю очередь, не так ли?

- Ты изменился, Манфред, - нехотя подтвердила Ниэра. - Ты уже далеко не тот наивный юноша, каким мы все знали тебя раньше. Что случилось с тобой за Малым Провалом?

- Какой у тебя ранг, Ниэра? - повторил я свой вопрос.

- Пока никакого, - поджав губы ответила она.- Да тебе-то что, Манфред? Ладно, ты и раньше не слишком любил телепатов. Но теперь… Откуда в тебе столько злости? Столько ненависти? Я не могу поверить, что вижу именно тебя. Мои глаза говорят одно, а чувства - совсем другое. В теле моего друга, веселого паренька, никогда не упускавшего случая пошутить и посмеяться, поселился хладнокровный убийца, жесткий и беспринципный.

- Мне довелось сражаться за свою жизнь и жизни тех, кто был мне дорог, - горько прошептал я. - Мало счастья вспоминать об этих мгновениях. Они не делают мне чести.

- В твоих глазах больше нет радости. Ты разучился улыбаться. Откуда в тебе столько боли?

- Мне довелось терять друзей.