Роланд Грин - Конан против Звездного братства

Райна повернулась к нему, распахнула халат и выскользнула из него. Шелк растекся у ее ног золотым и голубым озером, когда она влезла на колени Конана. Потом она позволила себе вскрикнуть в притворном страхе, когда сильные руки Киммерийца подняли ее и понесли через комнату к кровати.

— Вот, оказывается, все, что нужно женщине! — сказал, смеясь, Конан. Райна засмеялась в ответ и продолжала смеяться, пока ее руки и губы звали Конана в постель.

Глава 8

Хорошее вино и долгие занятия любовью вовсе не способствовали раннему пробуждению Конана и Райны. Хорошо еще, что их известили об аудиенции у короля Элоикаса утром, а сама аудиенция назначена ближе к полудню. И Киммериец и Боссонийка были рады предоставленной возможности привести себя в порядок и получше одеться, не торопясь.

Король Элоикас приветствовал их чем-то очень похожим на улыбку. Лицо Декиуса, стоявшего за троном, напоминало своим выражением маску безразличия, однако Конан почувствовал, что он тоже не был в плохом настроении. Он, не отрывая глаз, следил за Райной с того момента, как она вошла в зал, и до той секунды, когда Элоикас сделал шаг навстречу, разрешая ей не становиться на колени перед троном, как это сделал Конан.

Декиус протянул королю холщовый мешок. Быстрые и ловкие движения говорили о большой силе королевских рук. Мешок был развязан, и король достал из него золотое ожерелье тонкой работы. Это была цепь из тяжелых золотых звеньев с центральным медальоном в виде кометы. Голову кометы представлял огромный полированный камень синего цвета в окружении речного жемчуга.

— Это ожерелье — почетный знак отличия капитана в нашей стране, сказал Элоикас. — Ойжик сбежал со своим, но я думаю, что тебе не стыдно будет принять его, даже если бы перебежчик и оставил нам свой медальон.

В какой-то момент Конан был готов поклясться, что в глазах короля стояли слезы.

— Это ожерелье носил мой сын, принц Джулиан, когда командовал ротой стражников. Мы не положили этот почетный знак в могилу вместе с юношей, потому что боги послали мне знамение, что когда-то он еще понадобится достойному человеку.

Слезы действительно набежали на глаза короля, и Конан обратил внимание, что Элоикас даже забыл про королевское. Конан не раз слышал рассказы о мужестве и уме принца Джулиана, брата Чиенны, причиной смерти которого стал несчастный случай во время конной прогулки. Конан ответил королю ясно и просто:

— Ваше Величество, я молю богов, чтобы оказаться достойным такой чести. Я знаю, что ступаю по стопам лучшего, чем я, человека. Но я думаю, что могу заставить ваших врагов провести не одну бессонную ночь и не один тяжелый день с помощью других достойных людей — как мужчин, так и женщин, — он кивнул в сторону Декиуса и Райны.

Речь прошла на ура, хотя Райна не смогла удержаться от смеха, когда они остались одни.

— Можно подумать, что ты воспитывался при дворе, а в детстве был королевским пажом.

Конан возмущенно фыркнул, как потревоженный бык:

— Скажи лучше, что я знаю, как отвести кинжалы от своей спины. Чем меньше станут трепаться о моем новом назначении, тем меньше кинжалов будет нацелено мне в спину. А спереди — что ж, пусть подходят. Я не против.

Не стоило пока говорить Райне о других мыслях. Такое ожерелье само по себе говорило о многом. И главное — видимо, рассказы о сокровищах королей Пограничья не были пьяным кабацким бредом. Хорошая служба могла переложить часть этого золота в руки Киммерийца.

Но в этих горах золото короля было не единственным кладом. Конан не украл бы и копыта дохлой лошади у Элоикаса или верных ему людей, но граф Сизамбри и его дружки — совсем другое дело. Их сундуки были отличной ставкой и могли стать хорошей платой за путешествие, если только подвернется случай.

Правда, по слухам, этот маленький человечек завел шашни с колдунами и заключил с ними военный союз. Но Конан решил не думать об этом раньше чем понадобится. Волшебники чаще бывают персонажами сказок, чем появляются в реальной жизни. А здравый смысл, холодная голова и хорошо отточенный меч в умелых руках почти не теряют своей силы даже в присутствии волшебства и колдовства.

Айбас не поклонился принцессе Чиенне. Это было бы серьезным нарушением правил обращения с пленными, установленных Звездными Братьями. Айбас впустую пытался втолковать им, что она в большей степени пленница графа Сизамбри, чем их жертва.

Да что там — впустую. Хуже. Теперь Звездные Братья еще меньше станут доверять ему. Вряд ли они будут благосклонны к другим его просьбам, например по поводу той же Виллы.

Если Айбасу нужна эта девчонка, то пусть сам завоевывает ее расположение безо всякой магии. А если напомнить о ней Братьям, — скорее всего, ее прямиком отправят в пасть чудовищу, и дело с концом. А еще одно оскорбление — и Айбас может отправиться вслед за своей подружкой.

Отсутствие поклона заметно оскорбило принцессу. Она заметила:

— Айбас, в твоем голосе я слышу Аквилонию. Меня учили, что Аквилония страна, где люди знают, как себя вести. Перед принцессой простому смертному, да и дворянину не помешало бы проявить большую учтивость, чем проявляешь ты.

Встав во весь рост, она оказалась почти такой же высокой, как он, и едва ли уже его в плечах. То, что она красива, совсем не подталкивало Айбаса приблизиться к ней вплотную. Ее ноги все еще были скованы цепью, но он вовсе не жаждал испытать на себе силу неожиданного удара этих сильных рук, хотя скудное питание и сделало их тоньше, а грязь иссушила кожу.

— Ваше Высочество, — сказал Айбас. По крайней мере, обращение по титулу не было запрещено, а если и было — то пошли эти Братья подальше с такими запретами!

— Ваше Высочество, боюсь, что те, кто правит здесь, в долине Поуджой, не признают никакой иерархии, кроме своей собственной.

— Неужели они не признают и графа Сизамбри?

— Почему вы назвали имя этого дворянина, Ваше Высочество?

— Не такая уж я дура, чтобы не понимать, что ни ты, ни колдуны не рискнули бы притащить меня сюда без его ведома. Все вы служите ему. Колдуны — потому что надеются с его помощью обогатить Поуджой, а ты… только богам известно, что ты забыл здесь.

Это было настолько близко к истине, что Айбас не смог сохранить безучастного выражения лица. Принцесса воспользовалась полученным преимуществом и перешла в наступление:

— Мне кажется, у тебя нет оснований особо доверять обещаниям колдунов и твоего господина. Слушай, я и мой отец — люди более благородные. Почему бы тебе…

— Хватит! — словно отрезал Айбас, рассекая воздух рукой. Еще одно слово — и он мог действительно ударить ее. — За эти слова наказания не будет, сказал Айбас, моля, чтобы ему удалось сдержать обещание, — но один я больше сюда не приду.