Игорь Забелин - Загадки Хаирхана (Записки хроноскописта)

Вот и все. Ничего конкретного, но зато простор для фантазии поистине неограниченный!

Интерес мой к Хаирхану и, главное, к глиняным черепкам теперь заметно возрос. После непродолжительных размышлений я пришел к выводу, что для глиняных черепков из хаирханской пещеры можно было бы сделать исключение и подвергнуть их хроноскопии.

Впрочем, я окончательно утвердился в своем намерении лишь после разговора с Дягилевым.

Встретились мы случайно, и встреча - хотя это не имело никакого отношения к Дягилеву,-оставила в душе неприятный осадок

Я не люблю городского транспорта, стараюсь передвигаться по Москве пешком, причем выбираю обычно не самую короткую, а самую тихую дорогу... Так однажды я шел по заснеженным бульварам к площади Пушкина и увидел вдалеке человека, фигура которого показалась мне знакомой. Человек толкал детскую коляску увеличенных размеров и одновременно читал книгу, держа ее перед собою в вытянутой руке. Он был невелик ростом, одет в легкое демисезонное пальтишко, а на голове его красовалась огромная рыжая ушанка... В коляске послышался писк, и лишь тогда человек опустил книгу, но поспешил... ко мне.

- Как я рад!-вскричал Дягилев.-Вот замечательно, что мы встретились!

Я заглянул в коляску и обнаружил там двойняшек. - Поздравляю!

- Спасибо,-смущенно сказал Дягилев.-Отпуск у меня. Вот... гуляю.

Растирая красные от холода руки, он сообщил мне, что дела у него идут отлично, что он уже написал и сдал в печать статью о коссах, и она скоро, наверное, выйдет в свет, потому что Рогачев у него в соавторах...

- Вашу помощь я отметил в статье,- сказал Дягилев.- И Рогачев на этом настаивал. Он даже отредактировал сноску... А сам я-на Чукотку. Вот откроются летние аэродромы-прощай Москва... От руководящей работы меня освободили, так что теперь я-как птица вольная.

- Надоело руководить? -улыбнулся я.

- А! С финансовой отчетностью нелады. Сколько ни езжу по экспедициям, а так и не научился денежные документы оформлять. Не умею я этого делать... Тиснули мне выговор - и рядовым в отряд к Павлику. - К Павлику?

- Да. Молодежь у нас все время выдвигают. Он справится... Жаль только, что такие открытия, как прошлогоднее, нечасто случаются. Долго добираться до них приходится. Ой, как долго. И никто-то тебе не верит поначалу, и смотрят все на тебя как на дурачка... А вы в те края не собираетесь?-неожиданно спросил Дягилев.-Рогачев намекал на ученом совете, что берется уговорить вас...

Упоминание о Рогачеве, а также изменения в служебном положении Дягилева заставили меня кое-что припомнить и кое-что сопоставить. Павлик и раньше казался мне человеком, весьма равнодушным к своей специальности, и назначение его вместо Дягилева... Н-да, странно все это выглядело, и тут я впервые подумал, что интерес Рогачева к хроноскопу несколько особого свойства и это надо будет всегда иметь в виду...

- А вам хроноскоп нужен?-спросил я Дягилева.

- Между нами-нет. Текучка вас там замучает, мелочи всякие. Хроноскоп-вы же сами говорили-большим делам служить должен.

Вот тут я и рассказал Дягилеву о пиктограмме. - С Сахаровым мы знакомы. Это-фанатик!-с искренним уважением сказал Дягилев.- По-моему, он на пороге важных открытий или обобщений. И с пустяком он бы к вам не пришел.

Слово "фанатик" прозвучало в устах Дягилева очень забавно, но ко всему остальному я отнесся вполне серьезно. Правда, первоначально мне следовало самому посмотреть пиктограмму.

Я позвонил Сахарову и договорился с ним о новой встрече.

Она состоялась у входа в Исторический музей, куда Сахаров передал загадочные черепки, вернувшись из Тувы в Москву.

Мы прошли в служебное помещение, и Сахаров познакомил меня с одним из сотрудников музея, историком, молодым человеком в толстых роговых очках. Видимо, заранее предупрежденный о нашем визите, он сразу же подвел нас к столу, на котором в специальных коробочках лежали хаирханские черепки.

- Конец мезолита - начало неолита,- сказал историк и сделал небрежный жест в сторону коробочек; он, очевидно, не знал, что нас интересует, и выжидающе замолчал.

- Вы хотите сказать, что черепки относятся к очень ранним образцам керамики? - уточнил я.- Насколько помнится, переход от мезолита к неолиту как раз и был ознаменован появлением керамики.

- Да,-бесстрастно подтвердил историк.-И пиктографическое письмо тоже известно с неолита.

- Вот, смотрите,- сказал Сахаров и для чего-то поменял местами две коробочки.

Почерневшие от времени угловатые обломки сосуда, служившего неведомым людям более десяти тысячелетий тому назад, невольно вызывали интерес. Дело было не только в их древности, всегда возбуждающей воображение, дело было еще в чем-то, что мне не сразу удалось уловить. Я пристально вглядывался в неясные знаки на черепках и в то же время пытался разобраться в своих ощущениях. Если молодой историк не ошибался и черепки действительно относились к началу неолита - значит, изготовлен сосуд одним из первых гончаров-умельцев на земле, и уже это само по себе не могло не вызывать чувства уважения к древнему мастеру. Но мастер не только изготовил глиняный сосуд-он что-то изобразил на нем. Проще всего было предположить, что мастер украсил сосуд незамысловатым рисунком. Я высказал свою мысль Сахарову.

- На украшение это совсем не похоже,- возразил он.- Вот, взгляните: на черепке изображены сломанные стрелы - Сахаров взял одну из коробочек и протянул ее мне.

На почерневшем черепке действительно виднелись изображения двух сломанных стрел и кончик третьей стрелы. Стрелы были переломлены примерно посередине, а концы их направлены в одну сторону.

- Или этот черепок,-продолжал Сахаров.-Здесь нарисован какой-то треугольный предмет.- Он тотчас поставил коробочку обратно и взял следующую, самую большую.-На этом черепке при некоторой фантазии можно разглядеть человека с натянутым луком. Смотрите.-Сахаров обвел едва заметный контур, и я вынужден был согласиться с ним.-Остальные черепки-немые. Лишь на двух из них видны какие-то прямые линии.

Склонившись над столом, я разложил черепки в таком порядке: слева-черепок со стрелком из лука, посередине - черепки с треугольником и прямыми линиями, а справа-черепок со сломанными стрелами.

Да, рисунки не были похожи на украшение. Неведомый мастер запечатлел на кусках еще плохо обожженной глины какую-то мысль, очевидно важную, раз счел необходимым записать ее. Но какую? Мне чудилось, что толща тысячелетий рассеялась и я ощущаю тревожное биение мысли далекого предка, угадываю его волнение. Угловатые глиняные черепки о чем-то кричали людям, в чем-то убеждали их...

- Сломанные стрелы,-сказал я.-Все дело в сломанных стрелах.