Хьюго Гернсбек - Ральф 124С41+

Расстояние между Ральфом и похитителем сокращалось благодаря тому, что наземная и воздушная полиция расчищала перед учёным путь громкими сиренами, тогда как злоумышленнику со своей добычей приходилось медленно прокладывать себе дорогу в толпе.

Вскоре Ральф и его друзья оказались на узкой улице на окраине города.

Звук в наушниках сделался очень громким; цель была, по-видимому, близка. Однако именно эта близость сбивала Ральфа с толку, так как громкость звука не позволяла точно установить местонахождение похитителя и девушки. Тщетно поворачивал учёный антенну во все стороны, стараясь определить, откуда исходит более сильный звук и в какую сторону направить поиски. На минуту он замер, как замирает на следу гончая, сбитая с толку хитрой уловкой лисы, и ждал того, что должно было неминуемо произойти — следующего движения преследуемого человека.

И вот тот его сделал, в наушниках послышались более низкие последовательно чередовавшиеся звуки, подсказавшие натренированному слуху учёного всё, что ему хотелось узнать. С торжественным криком он бросился к двери небольшого магазина.

Это вторжение настолько изумило хозяина, что он лишился дара речи и с испугом следил, как Ральф и его ассистенты торопливо обшаривали все закоулки помещения.

— Стойте, стойте, ребята, — наконец удалось ему выговорить, — что вы делаете? Что вам нужно? Ведь вы сейчас что-нибудь заденете и разобьёте… Так и есть… Началось!

В эту минуту Ральф бросился за манекен, опрокинул его и схватил что-то невидимое, но плотное и тёплое, нечто, что дрогнуло от его прикосновения и тотчас выскользнуло у него из рук.

Хозяин лавки бросился поднимать манекены, но остановился в недоумении, разинув рот. Руки Ральфа в момент прикосновения точно растаяли. Но в следующее мгновение они вновь обрели видимость, когда он подтянул к себе и вывел из сферы действия ультракоротких волн Элис, связанную и с кляпом во рту.

Все её увидели, едва она оказалась за пределами действия лучей. Голова Элис была покрыта мешком, руки крепко связаны. Ноги девушки с всё ещё прикреплёнными к ним роллерами не были связаны: накинутого ей на голову и плечи мешка похитители сочли достаточным, чтобы лишить девушку возможности сопротивляться и сделать её совершенно беспомощной.

Как только Ральф развязал Элис руки и освободил из мешка, она пошатнулась, голова бессильно поникла, и, если бы учёный её не поддержал, она бы упала.

— Ах, — чуть слышно прошептала она, — что случилось? Куда вы ушли?

— Воды! — крикнул Ральф.

Толстый торговец, дрожа от страха, кинулся к вазе с цветами, стоявшей на прилавке, с резвостью, какой никак нельзя было предположить при его тучности.

Схватив пучок цветов, он выбросил их на пол и с торжествующим видом подал Ральфу вазу с мутной водой.

При этом он так тяжело дышал, словно только что состязался в беге.

— Я просил воды, а не помоев! — прорычал Ральф, гневно сдвинув брови и растирая своими горячими руками холодные пальцы девушки.

— Разве это не вода? — спросил лавочник, уставившись на сердитое лицо Ральфа.

— Благодарю вас, — проговорила слабым голосом Элис, пытаясь высвободить руки, — мне теперь хорошо. Просто слегка закружилась голова, но сейчас всё проходит.

Краска появилась на её бледных щеках, она выпрямилась, в смущении отворачивая лицо и инстинктивно протягивая руки к причёске в извечном, присущем женщинам жесте, когда они не находят, что сказать.

За это время помощники Ральфа, тщательно обшарив место, где была найдена девушка, обнаружили ультраволновую машинку. Как только у них исчезли руки, они поняли, что она где-то здесь. Ральф приказал облить машинку водой, отчего она тотчас же перестала работать и сделалась видимой.

Убедившись, что Элис невредима и приходит в себя после пережитого потрясения, учёный тщательно обследовал прибор. Его конструкция оказалась очень сложной и совершенно ему неизвестной. По мере ознакомления с прибором Ральф всё больше склонялся к мысли, что перед ним аппарат, изобретённый не на Земле, а, вероятно, задуманный и выполненный марсианином. Не было сомнения, что это была работа подлинного учёного, настоящего гиганта мысли.

Но как же, продолжал недоумевать учёный, как попал к Фернанду этот прибор, каким путём он его добыл? Его цель была ясна; Фернанд готов был на всё, лишь бы девушка принадлежала ему. Впрочем, разве он не угрожал ей раньше? Его нападение было тонко, коварно-тонко задумано. То был не мелкий противник, не враг, которым можно пренебречь: Ральф оказывался перед соперником, способным с ним потягаться.

Пока продолжался осмотр машинки, учёный мог убедиться, что Элис окончательно оправилась. Она слушала хозяина лавки, который излагал свою версию события, и если фактов в ней было немного, то воображения, подогретого сочувственным выражением тёмных глаз девушки, слушавшей его с величайшим вниманием, хватало с избытком.

— …отворилась передо мной, — говорил он, когда подошёл Ральф, — словно её распахнули невидимые руки. И потом этот ужасный шум — мне трудно подобрать ему название, он походил на… на… (тут лавочник случайно увидел ультраволновой прибор) на звук большой машины более, чем на что-нибудь другое. Тут я себе говорю… да, тут я себе сказал: происходит что-то странное, друг, очень странное, лучше гляди в оба, кто знает, может быть, и ты понадобишься, потому что, право, выглядело всё это, словно заварилось что-то неладное…

На самом же деле хозяину показалось, что дверь распахнул ветер, а жужжание машины, немного похожее на звук, издаваемый насекомым, он принял за жужжание пчелы, влетевшей в помещение вместе с порывом ветра.

— А потом ещё этот чёрный человек — он напугал меня до смерти, — продолжал свой рассказ лавочник.

— Что за человек? Какой он из себя?.. — так и набросился на него Ральф.

— Вот это именно меня и занимает, — ответил лавочник с сознанием важности имеющихся у него сведений. — Забавно, нас с вами интересует одно и то же!

— Очень даже забавно! — сказал учёный с иронией, оставшейся незамеченной. — Вы могли бы описать мне его? Когда вы увидели незнакомца, при каких обстоятельствах?

Хозяин засунул руки в карманы и стал раскачиваться с пяток на носки. Он обводил свою аудиторию многозначительным взглядом, как человек, собирающийся сообщить важные сведения, но не сразу, а когда ему заблагорассудится.

Наконец лавочник заговорил:

— Он был чёрный, чёрный с головы до ног.

— Так, так, — нетерпеливо перебил его Ральф. — Мы уже слышали про это. Не можете ли вы рассказать что-нибудь определённое — ну, например, какое у него лицо? Нос, глаза?