Сергей Синякин - Третье нашествие марсиан

- Говорит, наоборот, даже в весе прибавили, - грустно сообщил я.

Радоваться, честно говоря, нечему было. Признания людей у меня, считай, имелись, с вещественными доказательствами хоть и не густо было, но что-то использовать я мог. Не было самих марсиан, а без этого все произошедшее марсианам могло показаться беспардонным враньем. Но что поделать, все обстояло именно так.

- Обеспечь секретность, - приказал генерал. - Материалы дела передашь следователю здесь. Подозреваемых сегодня же отправишь в область, в наш изолятор. Вещественные доказательства еще раз просмотри. Протокол осмотра свинофермы обязательно сделай, обеспечь осмотр животных приличным ветеринаром, после чего пусть немедленно всех их режут к чертовой матери!

Крестьянин, живший в глубине моей души по линии деда, попробовал сопротивляться.

- К чему такая спешка, товарищ генерал? Не сезон ведь еще! Осенью и порежут!

- Самый сезон, - нетерпеливо сказал генерал. - Лучше свиней порезать, чем ждать, когда зарежут тебя. Ты меня понял, Гурский?

- Трудно вас не понять, товарищ генерал, - еще раз огрызнулся я. - Не на китайском изъясняетесь.

- Со всех причастных к событиям возьми подписку о неразглашении, - приказал генерал. - И Боже упаси, чтобы хоть какая-нибудь мелкая деталь просочилась в прессу. Голову оторву и скажу, что так и было! Это происшествие относится к разряду государственных тайн.

- Что случилось-то? - удивился я.

- Умный ты, Валентин, а все-таки дурак, - с сожалением произнес генерал. - Пойми, дурья башка, раньше все знали, что марсианам можно пить нашу кровь, что они от этого только здоровее становятся. Усек?

- Ну? - неуверенно сказал я.

- Баранки гну! - уже сердито сказал Лютоплатов. - А теперь выясняется, что после определенной кулинарной обработки, и марсианин может стать гастрономическим изыском. Как к этому марсиане отнесутся?

И тут до меня стало доходить, что мы все и в самом деле стали носителями высшего государственного секрета. А секрет заключался в том, что марсиане съедобны. Ничего хорошего подобные знания никому из нас не сулили. Вздохнув, я побрел исполнять указания начальника. Я его знал: если обещал за разглашение тайны голову оторвать, оторвет обязательно, жалости не испытает. Как только эту секретность люди воспримут?

Глава четырнадцатая

И было утро.

Хорошее утро выдалось - облаков на небе не было, бездонная синева вбирала в себя зелень деревьев и травы, спокойную гладь воды, разноцветную пестрость домов провинциального города Сухова, и готовилась встретить медленно встающее солнце, которое еще ворочалось за горизонтом, выбрасывая первые лучи и зажигая алым пламенем туманный горизонт.

И мы не спали.

- Слушай, - почти сердито сказала Вера. - Ну, не могу я так. Что значит, собирайся? Я здесь, между прочим, на работе числюсь. У меня здесь квартира. Как же я все сразу брошу? В чем я тогда ходить буду во Лбове? Надо хотя бы вещи собрать!

Теплая, упругая, она лежала у меня на груди, и я чувствовал кожей ее пламенеющую щеку.

- Шмотки можно и во Лбове купить, - сказал я. - Деньги у меня есть, это не проблема - походишь по магазинам, выберешь.

- Все как-то неожиданно, - жалобно сказалась она и завозила ногами.

- Сама выбирала, - шутливо поддел ее я.

- Нет, я, конечно, согласна, - жалобно сказала она и приподнявшись на локте, посмотрела мне в лицо, - но как-то страшно.

Я ее понимал. Жила она себе в Сухове, какая-то жизнь устоялась, привычная, без особых потрясений, а тут вдруг от нее требуют собираться и ехать неизвестно куда, а главное, неизвестно, как будет. И хотелось ей, и боялась Вера неизвестности.

- Решай, - сказал я. - Время не ждет.

Она надула губки и, водя тонким пальчиком по моей щеке, внимательно вглядывалась в мое лицо.

- Слушай, - вдруг вспомнила она. - А марсиан вы нашли?

- Нашли, - прикрыл я глаза.

- Где? - она оживилась и явно была рада смене темы. - Расскажи, Валя, интересно ведь!

- Это государственная тайна, - сообщил я, делая строгое лицо. -Ты в список допущенных к ней лиц не входишь. Вот выйдешь за меня замуж, тогда я еще подумаю, рассказывать тебе обо всем или нет.

- Нечестно! - она наклонилась и ласково укусила меня за шею. - Крови жажду! Ты меня шантажируешь, Гурский!

Нет, все-таки такие женщины - редкость. Через мгновение я уже забыл обо всех своих тревогах, о разговоре с генералом, обо всех хлопотах последнего дня, когда мне приходилось делать все, чтобы информация о причинах исчезновения марсиан и причастных к нему лицах не стала достоянием, как говорится, широкой общественности, мать ее в медном тазу с молотком и зубилом!

Во второй половине дня я зашел в хозяйственный магазин.

Магомбет сидел на телефоне и с кем-то переговаривался на гортанном аварском языке. Завидев меня, он приветственно поднял руку.

Я сел в кресло и подождал, когда он закончит разговор.

- Встретился? - поинтересовался я.

- Ты все угадал, - сказал Магомбет. - Они сейчас у меня на складе сидят. Будешь с ними разговаривать?

- Не о чем мне с ними говорить, - устало сказал я. - Идиоты. Разве можно так подставлять окружающих тебя людей?

- Они не подумали, - вздохнул Магомбет. - Опыта нет. Не думают, чем все обернется. Ничего, ничего, посидят в лагере подготовки, наберутся ума, тогда и в мир выпустим. Сегодня их заберут. Я уже позвонил. Извини, что через твою голову, брат.

- Спасибо тебе, - сказал я искренне.

- За что, брат? - удивился Магомбет. - Одно дело делаем!

Последним в этот день я посетил Никона.

Анатолий Сергеевич сидел в кабинете и смотрел телевизор. Выступал некто дородный, комплекцией даже напоминающий чем-то марсианина, одетого в земной костюм.

- Отбросьте предрассудки, - жирным поставленным голосом говорил он. - Соберите в себе все доброе и посмотрите: Господь создал марсиан, как создал Землю и человека. Да, они питаются кровью, но это не кара небесная, это законы Природы, которую сотворил Господь. Можем ли мы противиться Его замыслам? Можем ли отказать страждущему брату по разуму в той корке хлеба, жертвование которой делает человека Человеком? И пусть эта корка хлеба выглядит непривычно и даже жутковато для нашего скудного понимания, возблагодарим Творца, что он не создал и не прислал на муки человеческие нечто более ужасное и несправедливое. Возблагодарим Господа нашего и терпеливо, как учил нас Он, понесем наш крест безропотно и с благодарностью к Создателю…

Увидев меня, Никон убавил звук.

- Христианский канал? - кивнул я на экран. - Помолимся о смирении и покорности?

- Все в одну дуду дудят, - сказал Никон и выключил телевизор. - Даже попы.