Елена Клещенко - Эликсир от бессмертия

Тысячи раз он видел ее из своей засады у противоположного дома: с матерью, потом одну — голенастую школьницу в клешах и наушниках, потом студентку, потом молодую женщину с мужем и ребенком, потом только с ребенком... Эксперимент к тому времени уже начался, но прошло лет сорок, прежде он заметил, сказал сам себе: она стареет, она уже старше меня.

Если бы я не ушел... да, тогда бы не было Маришки, тогда бы вот эта старая женщина похоронила меня, а я был бы возле нее все те годы, когда больше у нее не было никого... Последние дни ему несколько раз снился сон, который он часто видел после развода, засыпая под утро в чужой прокуренной комнате: будто он пошел гулять с Наташкой и потерял ее. Тогда мать одевала ее в новенький желто-черный комбинезончик, который делал Наташку совершенно круглой. Сейчас на ней была старомодная кургузая куртка и юбка до щиколоток. Почему все старухи носят один фасон обуви — уродливый? Где они берут эти бесформенные черные сапоги на квадратном грубом каблуке?..

Георгий стряхнул пепел с колена и понял, что в зубах у него третья сигарета. Вот чему на самом деле он научился за эти десятилетия — видеть, кто скоро умрет.

Иногда Анисимову не хватало собеседников. Чем плохо участвовать в секретных проектах — узок круг специалистов, страшно далеки они от прочего ученого люда, редко удается услышать что-нибудь свеженькое. И на совещании с «начальством», и на семинаре, и как сейчас, в курилке, — одни и те же лица. И все те же цитаты, и все те же спекуляции про гены древних героев, и все те же шуточки про физиологию бессмертных.

— Смотри сюда, — Саркисян протянул ему фото — картинку с камеры телохранителя: Георгий тащил Марину на руках через обширную лужу. Вернее, стоял посреди лужи. Переход был приостановлен в связи с поцелуем.

— А?! Как тебе это?

— Да. Для ста годочков неплохо. Где они столько воды нашли, это же центр?

— Ты будешь смеяться — прорвало хваленый подогрев покрытия на Садовых. Снежные лужи испарились, из труб натекло.

— Скажи, а ты не помнишь, за все это время у него или у нее... было на стороне что-нибудь?

— М-м... На моей памяти — нет.

— Не было! — вмешался Петров из Института Склифосовского, личный Маринин врач аж со времен выстрела, носатый и лопоухий, как злой гном. — Не было, судари мои. Если не верите, просмотрите дело.

— А-днако. Шестьдесят пять лет разделенной страсти...

— Больше. Присчитай восемь лет до эксперимента.

— Ничего себе... Прямо эльфы какие-то.

— А как с этим у питерских... было? Вы не знаете, Василий Борисович?

— Не в курсе, — коротко ответил Петров. Питерская группа бессмертных, погибшая трагически и идиотски в результате обвала жилого дома, была больным местом проекта.

— «Если вы летитте, то надо выш-ще, если вы едетте, то надо медленн-нее»! — сквозь смех простонал Кирилл, неумело имитируя прибалтийский акцент. Незамысловатая прибаутка о литовском полицейском его буквально скосила, хохотал он так, что кофе пролился на блюдечко. — Никогда не слышал! Где ты их берешь?

— Из памяти, — честно ответила Марина, поедая пенку из своей чашки.

Киру было девятнадцать лет, он учился в МГТУ, а вечерами подрабатывал в модном кафе. Марина нарочно приходила сюда без четверти одиннадцать, чтобы Кир мог освободиться и посидеть с ней.

Начальник охраны, вернее, трое разных людей на этой должности, сменявших друг друга, при каждой встрече напоминали: никаких постоянных связей, двадцать лет — максимальная продолжительность контактов с человеком, не подставляйте нас и не подставляйте их, случайное проникновение в вашу тайну опасно для обеих сторон... Но почему бы постоянной посетительнице кафе не здороваться с официантом? Почему бы им иногда не выпивать вместе по чашечке кофе? Это же можно, это же не длительный контакт? Тем более — под присмотром телохранителя, сидящего через столик.

Они подружились, когда выяснили, что давно знакомы виртуально, по игре. Кирилл был злым лидером страны Дралафуддор, Марина — Кайрой, богиней внезапных ударов. Их персонажи неплохо ладили между собой на почве совместных интриг, и эта привязанность почти перерастала в нечто романтическое, на радость прочим игрокам. Так, может быть, эоны назад коротали времечко Одиссей и Афина Паллада.

Ну, и по реалу...

— Кирюшка, ваш стол свободен? — Блондинка в форменном фартуке остановилась у него за плечом.

— Нет, конечно, — сердито ответил Кирилл. — Ты будешь еще что-нибудь?

— Да, принесите, пожалуйста, еще капуччино и хачапури, — мстительно сказала Марина. Блондинка крутнула хвостом и исчезла.

— Ревнует Дашечка. Знаешь, как они тебя называют?

— Как?

— «Твоя уголовница».

Марина рассмеялась.

— Ничего себе! «Твоя» — понятно, а уголовница почему?

— Да вот, сумку ты всегда держишь при себе, никогда не бросишь ни рядом, ни на пол, как будто у тебя там оружие и яды.

— Просто не люблю разбрасывать вещи. — Все так же весело улыбаясь, Марина сделала в памяти зарубку. Когда путешествуешь в будущее со скоростью двадцать четыре часа в сутки, нет проблем усвоить правильный жаргон — с кем поведешься, от того и наберешься, ей и самой уже «балдеть» и «быть удушенным жабой» казались архаизмами, нормальные люди так не говорят. Новинки техники, модную одежду изучаешь вместе со всеми. Малоизвестными анекдотами в эпоху Интернета никого не удивить. Но вот такие мелочи, как эта — крепко вколоченный смутным временем запрет оставлять в людном месте без присмотра сумку с деньгами и документами, хотя давно уже не существует ни денег, ни документов... Неужели это так бросается в глаза? — А еще?

— Когда в зале шумят, ты никогда не смотришь, что случилось, как будто боишься, что тебя за это побьют. Только искоса поглядываешь.

Да, и это точно. Как некогда говорили, «не вяжись не в свое дело, целее будешь». Теперешние куда защищеннее и, как следствие, наглее.

— Бог мой, делать нечего вашим девочкам. Еще что-нибудь?

— Еще, говорят, заказываешь всякую гадость. — Капуччино с хачапури уже материализовались на столике. — Кто же пьет сладкий кофе с соленым пирожком?

— Звучит смешно. И вкусно, — объяснила Марина. Вот что действительно трудно было принять, так это всеобщее помешательство на пользе и здоровье. Вредной еды для них не существовало: мыши Арцельского даже на самой высококалорийной диете чувствовали себя отлично, никаких сбоев метаболизма. — Это все?

— Не все. О тебе тут спрашивал один чел, девчонки до сих пор в себя не пришли.

— Что за чел?