Джек Уильямсон - Гуманоиды

Айронсмит не был машиной. Осознание этого ободрило доктора и придало ему сил. Он оперся о раму велосипеда, наклонился к удивленному лицу молодого математика и произнес с глупейшей улыбкой:

— Я безумно рад! Знаете, на какой-то миг я испугался… — он внезапно осекся.

Две вполне настоящие машины находились рядом, и им незачем было слышать, что именно он подумал. Айронсмит ездил с ним на Драконью скалу. Марк Уайт научился распознавать родомагнитные поля и уличать гуманоидов, подобных Стилу. Но Уайт безгранично доверял Айронсмиту, и этого было достаточно, чтобы рассеять ужасные подозрения Форестера.

— Чего же вы испугались? — поинтересовался молодой человек.

— Того… того, что они дали вам эйфорид, — прошептал измученный Форестер. — Ужасно рад, что с вашей памятью все в порядке. — Доктор не чувствовал больше слабости в коленях и отпустил раму, на которую опирался. — Со мной все в порядке! Просто немного перенервничал и устал. Знаете, они дали эйфорид Рут, и… она почти забыла меня, — он не смог сдержать трагических ноток в голосе.

— Иногда эта штука бывает довольно полезна. — Айронсмит, похоже, не считал эйфорид чем-то противоестественным. — Я рад, что вы вернулись в Стармонт. Холмы кажутся теперь такими одинокими. Может, зайдете ко мне и расскажете, что вы думаете о гуманоидах? — спросил юноша.

Форестер все еще опасался высказывать вслух то, что думает о гуманоидах, но сразу же принял предложение. Потрясенный всем происшедшим и не избавленный до конца от своих подозрений, доктор продолжал размышлять над великой проблемой: если Фрэнк Айронсмит не гуманоид, то что же он такое?

Глава тринадцатая

Они медленно поднимались по тропинке к старой деревянной постройке — Айронсмит вел велосипед за руль, а Форестер молча шел впереди своих конвоиров. Подойдя к дверям, доктор с горечью заметил, что на них сохранились старые медные ручки. Он немного задержался на пороге, с растущим изумлением оглядывая комнату. Старые, увешанные книжными полками стены сохранили уютный оазис обычного рабочего беспорядка среди сверкающей новизной стерильной пустыни, созданной гуманоидами. Потертая мебель явно нуждалась в чистке. Окурки сигар валялись прямо на полу. На большом столе лежали такие опасные предметы, как тяжелое пресс-папье, острый нож для вскрытия конвертов, длинные ножницы и прочие вещи, позволявшие думать, что Айронсмит продолжает работать.

Улыбающийся математик открыл новый серебряный ящичек для сигар и предложил Форестеру:

— Будете курить? Знаете, раньше я не мог позволить себе сигары, но теперь гуманоиды снабжают меня ими в любом количестве.

Форестер возмущенно посмотрел на машины позади себя.

— Спасибо. Но они не позволят мне курить.

— Что ж, им виднее.

Извиняясь, Айронсмит закрыл ящик, но оттуда продолжал течь аромат, вызывающий у доктора страстное желание закурить. Он уселся в старое кресло и замер, стараясь не смотреть в сторону андроидов. Он отчаянно желал попросить у Айронсмита помощи для уничтожения Крыла IV и освобождения человечества, но не мог говорить все, как есть, при гуманоидах. Он боялся даже спросить, каким образом Айронсмиту удалось получить особые привилегии и жить по-прежнему. Кивнув в сторону грифельной доски, доктор спросил:

— Все еще работаете?

Молодой человек лениво развалился в большом потертом кресле, возле которого стоял столик с шахматной партией, оставленной в самом разгаре.

— Не то чтобы по-настоящему работаю — так, развиваю кое-какие идеи, на которые раньше не хватало времени. Гуманоиды взяли на себя всю черновую математическую работу, но оставили мне старые машины в компьютерном отделе, если мне вдруг захочется решить что-нибудь самостоятельно.

Форестер ощутил острый укол зависти.

— Как вам удалось уговорить их? Мне они заявили, что научные изыскания слишком опасны, а трудовая деятельность и вовсе не нужна.

Айронсмит спокойно ответил:

— Но процесс мышления не нарушает Основную Директиву. Мне кажется, людям необходимо думать. Раньше у нас не было времени на размышления. Мы были слишком заняты, управляя машинами, пока сами машины не пришли освободить нас. — Математик задумчиво приподнял черного ферзя.

— Освободить? Освободить для чего? — Доктор уныло посмотрел на своих стражей.

— Чтобы жить, я думаю, — мягко произнес Айронсмит. — Взять хотя бы меня — я был чем-то вроде живой вычислительной машины. Вся моя энергия уходила на решение задач для разных военных разработок. Теперь у меня есть время подумать о настоящем предназначении математики. Есть время развивать свои идеи…

Его честные серые глаза смотрели сквозь черного ферзя, а голос вдруг стал резким.

— Простите, Форестер, но у меня назначена важная встреча, — он поставил ферзя на прежнее место и выпрямился в кресле. — Надеюсь, у вас все будет в порядке, если вы научитесь доверять гуманоидам. Помните, что их Основная Директива гласит — «Служить и подчиняться, охранять людей от опасности». Они не могут никому навредить.

Форестер неохотно поднялся на ноги, стараясь не смотреть на гуманоидов. Глубоко вздохнув, он возразил:

— Но их наркотик! Я не хочу его, для меня это смерть! Смерть моего мозга!

— Думаю, что вы преувеличиваете. Для тех, кто не смог обрести счастье другим путем, эйфорид, возможно, наилучшее решение всех проблем, — Айронсмит улыбнулся и вопрошающе поднял голову.

Доктор молча пожал протянутую руку бывшего клерка.

Математик добавил:

— Вы легко можете избежать такой участи, если сами захотите. Все, что нужно для этого, — просто принять гуманоидов и научиться жить согласно Основной Директиве. Конечно, у вас не будет лабораторий, но всегда остается возможность продолжать исследования мысленно.

— Каким же образом? — вяло поинтересовался Форестер.

Айронсмит снова посмотрел на шахматную доску и ответил:

— Мы поговорим об этом позднее. А сейчас меня ждут. Но я действительно хочу помочь вам принять гуманоидов. В самом деле, Форестер, они же открыли новую эру нашей цивилизации. Вы скоро сами это поймете, а я помогу вам.

Форестер неуверенно покачал головой.

— Вы сделаете это, когда познакомитесь с ними поближе. Напрасно вы пытаетесь уличить их в хитрости — они просто не способны хитрить. Ни одна машина не способна. Гуманоиды просто выполняют то, ради чего их создал старина Уоррен Мэнсфилд — и у него, смею думать, очень неплохо получилось.

— Неужели? — не сдержал протестующего возгласа Форестер, на миг забыв о машинах за своей спиной. Айронсмит мрачно посмотрел на шахматную доску, и гуманоиды приблизились к доктору, словно предлагая ему покинуть комнату. Форестер старался унять дрожь.