Андрей Бельтюков - Обратный отсчет

— Не думаю, — сказал он. — Впрочем, попробуй.

Раздался удар. Дверь распахнулась с пушечным грохотом — не иначе по ней врезали ногой. На пороге стоял Хвощ.

Он посмотрел на них, и на губах его заиграла глумливая ухмылка.

— Помешал? Не успели или уже кончили?

Ван поднялся. Орт схватила его за руку.

— Перестань, — сказала она, — не связывайся с животным.

— Ого! — Хвощ оперся плечом о косяк. — Это, значит, я — животное? А вы что, по-птичьи… — он сделал рукой неприличный жест.

Ридан шагнул к нему. Хвощ выпрямился. Он жаждал драки.

Комната для драки подходила не очень.

Ван левой ударил сигнизатора в лицо. Тот легко уклонился. Хвощ был искушеннее в стычках и, вероятно, злее. Но зато он был легче на десять килограммов. К тому же Ридан принадлежал к тем, кого можно, избить, но не запугать. Хвощ этого не знал и знать не хотел, вся его тактика строилась как раз на том, чтобы сразу же вызвать у противника страх. Он не принимал Вана всерьез, что было крупной ошибкой.

Хвощ нанес ему удар ботинком по голени. Он достал, и Ридан упал на колено, после чего сигнизатор снова ударил ногой, целя уже в подбородок. Он сделал это небрежно и недостаточно быстро, не сомневаясь в исходе. И напрасно.

Ридан перехватил ногу. Хвощ пригнулся, падая на спину, чтобы освободиться. Это бы удалось, будь Хвощ потяжелее.

Ван удержал его. Мгновенно приблизившись, он рубанул противника сверху кулаком в шею.

У Хвоща выпучились глаза и перехватило дыхание.

Он попробовал подняться, но следующий удар — в висок — сбил его с ног.

Этот удар потряс Хвоща. Он уже почти не сопротивлялся.

Ридан попинал его еще немного — просто чтоб успокоиться. Потом вышвырнул за дверь.

— Неплохо, — сказала Нина. — Мне даже понравилось. Но что ты теперь будешь делать?

— Ничего, — Ридан массировал ногу. — Думаешь, нажалуется?

Орт захохотала:

— Нажалуется? Да он тебя замочит где-нибудь при первой возможности. Он тебе такого ни за что не простит.

Ридан посмотрел за нее:

— А тебе?..

Кровь из рассеченной брови каплями стекала на воротник. Пальцами зажимая рану, Хвош толкнулся в дверь с красным крестом.

Эртиль был у себя.

— Славно, — сказал он. — Кто это тебя так отделал?

— Неважно, — процедил Хвощ. — Перевяжи там, что надо…

Эртиль хмыкнул. Он подошел к столу, включил радио. Передавали «Вертера» Массне. Доктор сделал погромче.

Страстно звучали струнные. Шарлотта пела: «Да… с того дня, как ты глазам моим предстал…» Пока врач промывал рану и зашивал бровь, Хвощ дергался и шипел.

— Ну что, пойдешь отлеживаться? — спросил Эртиль, закончив.

Хвощ выпрямился, выкатив челюсть.

— Вот еще. Для меня это — тьфу. — Он хотел показать, как именно, но удержался, глянув на доктора. — У меня важное дело, — добавил сигнизатор загадочно. — Мне в сортир некогда зайти, не то что подушку мять.

Доктор безразлично пожал плечами. Его полная незаинтересованность задела Хвоща.

— Сервера, если за что взялся, дело закончит. Он достанет, — важно сказал Хвощ, — он эту гниду прикончит.

— Ты о ком это? — негромко спросил доктор.

— Все о том же. Никто из отряда ни шагу без разрешения. Пока эту суку не вычислим. А у Серверы, — он понизил голос, — в Бюро свой человек имеется.

— Ну, — сказал Эртиль, — валяйте. И ты тоже?

— А как же! И я. Сервера назначил несколько уполномоченных, которые станут снимать показания.

— Какие еще показания?

— А такие! — Голос Хвоща зазвучал торжествующе. — Всех в отряде шеф разбил на группы. К каждой — своего уполномоченного, из надежных людей. Хвощ многозначительно посмотрел на Эртиля.

— Понятно, — сказал тот, — тебя тоже уполномочили. И что дальше?

— Уполномоченный у каждого возьмет показания: где был, что делал последние дни. Чтобы потом не отвертелся.

— Зачем же нужны эти показания, если наш человек в Бюро может точно назвать предателя?

— Так я же говорю — чтобы не отвертелся!

— Ясно. — Доктор раскладывал на столе инструменты. — Ну, иди работай. Только не очень наваливайся, а то от мыслей шов разойдется.

Хвощ встал, потянулся.

— Я крепкий, — заявил он. — Я знаешь какой выносливый! Вон, вчера троих у нас придавило, когда стена рухнула. Так двое…

— Я знаю, — перебил его доктор, — я их смотрел.

— Ну вот, — самодовольно закончил Хвощ, — меня тоже задело, а я и не пошел к тебе даже. Потому что только синяки и ни одного сотрясения мозга!

Их всех собрали в большой комнате, которая бесстыдно именовалась конференц-залом. За двумя составленными вместе столами у окна сидели Горган, Сервера, Хвощ и еще двое. Одного из них, детину с прямоугольным лицом и руками, словно коряги, звали Делф.

Второго, черноволосого, с азиатскими чертами, — Чини.

Остальную часть помещения занимали неровно расставленные стулья, на которых поместились около сотни сигнизаторов.

— Я думаю, — начал Горган, и остальные голоса умолкли, — нет необходимости подробно описывать положение. Скажу коротко. Вчера мы понесли потери.

Трое погибших и один тяжелораненый. Далее, полностью уничтожены два автомобиля, причем один из них «магирус», оборудованный си-установкой. Повреждена и другая техника. Отряд ослаблен. Это, конечно, не катастрофа, но серьезный урок, к которому надо подобающе отнестись.

С принятием правительством закона о принудительном си-тестировании населения на добровольные формирования возложена функция помощи официальным представителям в организации пунктов тестирования и контроля на начальном этапе. Мы, конечно, немедленно к этому подключаемся. Возможны осложнения, в том числе со стороны Бюро, даже в первую очередь со стороны Бюро. По некоторым данным, их деятельность в ближайшее время будет сворачиваться, потому можно ожидать провокаций, подобных вчерашнему инциденту.

Эти вопросы мы подробно обсудим отдельно.

И последнее. По целому ряду причин у командования имеются основания предполагать, что в отряде находится агент, который передает информацию противной стороне.

— Кто? Кому?

— Вероятно, Бюро, — сказал Горган после некоторой паузы. — Агент будет обнаружен в ближайшее время.

Поэтому, до особого распоряжения, выход из расположения отряда запрещен. Кроме того, предусмотрен еще ряд мер, о которых расскажет шеф самообороны.

Поднялся Сервера и сухо сказал, что трое его людей и он сам в течение двадцати четырех часов проведут опрос. Целью является исключение возможности ошибки и ложного обвинения. Поэтому он просит оказать содействие и не допустить эксцессов.