Дуглас Брайан - Песня снегов

Арванд взял его в руки и покачал головой в преувеличенном сожалении.

- Видно, и эта птичка, подобно мне, пыталась достучаться до твоего каменного сердца, о лань в лоне Бурого Быка, в надежде поживиться червячком твоей благосклонности. Но, увы, твое сердце как камень и она разбила о него свой клювик...

- Сейчас будет тебе червячок, - рявкнула Амалафрида. - Проваливай, кому говорят!

- Ладно, ухожу. А где Черничное Пятнышко? Может, она будет со мной поласковее.

- Амалазунте ты теперь и даром не нужен. У нее там, наверху, сидит а еще вернее, лежит - гора стальных мышц, снабженная бездонным желудком и напрочь лишенная мозгов. Идеальный мужчина, как раз под стать моей сестрице.

Арванд хихикнул. Фрида еще больше рассвирепела.

- С тех пор как он повадился таскаться к ней, он обожрал нас хуже целого полка ландскнехтов! Разорение! А она и слышать не хочет о том, чтобы умерить расходы. Говорит, что он трудится за четверых, а кушает только за троих, - экономию выискала, дрянь эдакая!

Арванд был уже багровым от смеха. Наконец Амалафрида нашла, что тот слишком уж развеселился для того, чтобы быть просто сторонним наблюдателем этой истории, и подозрительно спросила:

- Уж не ты ли его сюда и привел, старый сводник?

- А что? - Арванд не смог удержаться от ухмылки. Фрида исходила пеной от злости и зависти.

- Так вы все заодно! - закричала она.

Арванд попятился.

- Только не бей меня, прекрасная, - сказал он, но Фрида продолжала бушевать:

- Это заговор!

- Но ведь у тебя есть такой замечательный погонщик... - напомнил ей Арванд.

Последнее замечание переполнило чашу терпения старшей сестры. В голову Арванда полетела увесистая глиняная кружка. Гладиатор ловко увернулся, и метательный снаряд угодил в ни в чем не повинного охотника, промышляющего пушниной. Тот немного покачнулся, поднялся из-за стола и стоя поглядел на Амалафриду. При виде его широких плеч разбушевавшаяся трактирщица вдруг разом успокоилась и устремилась к пострадавшему.

- Вы не пострадали? - осведомилась она. - Мы могли бы подняться в мою комнату и перевязать ваши раны. Я умею врачевать тела...

Арванд откровенно захохотал и с кувшином в руке начал подниматься по лестнице.

Возле двери, которую он очень хорошо знал, Арванд остановился и позвал:

- Конан! Ты здесь?

Он услышал возню, вздохи, потом ясный мальчишеский голос отозвался:

- Арванд? Входи.

Конан сидел на разоренной кровати и спокойно жевал мясо, срывая его зубами с бараньей ляжки. Амалазунта уже успела кое-как одеться и с недовольным видом заплетала волосы.

- Привет, Черника - сказал Арванд. - Там, внизу, твоя сестра просто рвет и мечет. Чуть голову мне не снесла.

Амалазунта расцвела.

- А ты действительно сделал мне царский подарок, ванир.

Арванд уселся рядом с Конаном и налил вина в его кружку, после чего принялся пить из носика кувшина.

- Я слишком пьян, - сказал он спустя несколько минут, - слишком пьян, чтобы вспомнить...

Амалазунта перебросила косу за спину и похлопала его по щекам ладонями.

- Приди в себя, старый греховодник. Тебя привело сюда какое-то дело?.. Что-нибудь новое об оборотне?

- Оборотень, - сказал Аренд помрачнев как туча. - Спасибо, что напомнила, Черника. Да, оборотень.

Он оставил кувшин и потряс головой. Конан с интересом наблюдал за ваниром. Сделав несколько глубоких вздохов, Арванд заговорил более трезвым голосом:

- Вот что я хотел вам сказать, друзья мои: сегодня утром вервольф задрал конюха в доме Синфьотли.

При имени ненавистного асира Конан выронил мосол. Кость больно стукнула варвара по босой ноге.

Арванд продолжал:

- Бедный парень караулил в конюшне. Видно, думал подстеречь и убить ночного вора, но волк задрал белую кобылу, а конюху перегрыз горло - и был таков.

- Вот и хорошо, - заметил Конан не без удовлетворения. - Жаль только, что не я тот волк.

Отмахнувшись от варвара, Арванд добавил:

- Их стряпуха по имени Хильда, жена этого конюха, среди ночи проснулась и не нашла мужа рядом. Видно, у них уже велись разговоры о волке, потому что она побежала в конюшню, забыв даже одеться как следует, да еще башмак утопила в сугробе...

Конан вдруг заинтересовался.

- Ну и?.. - спросил он, заблестев глазами.

- Синфьотли схватил ее, когда она выходила из дверей конюшни, босую, полуголую, в пятнах крови... А наш оборотень; как известно, оставляет на снегу, кроме волчьих, еще и человеческие следы. Детские или, что вернее, женские...

- Боги... - прошептала Амалазунта. - Значит, мы ошибались, и оборотень - это Хильда?

Арванд медленно покачал головой.

- Нет. Синфьотли увидел, что рот у нее окровавлен, и впал в ярость. А когда он впадает в ярость, он плохо соображает. Его тоже можно понять вервольф позорит его дом, бросает тень на его семью. Да и Хильда появилась у них совсем недавно, а буквально через несколько месяцев по Халога начал шастать волк, под утро явно скрываясь у них в доме или где-то по соседству.

- Но кровь на губах?..

- Несчастная девочка, наверное, поцеловала погибшего. Все это совпадение, я уверен.

Конан кивнул.

- Да, - сказал он. - Служанка тут ни при чем. Это Соль, глухая, - вот кто озорует ночами. Я видел ее собственными глазами. Да и тот парень, что путался с Фридой, говорит, будто ведьма - писаная красавица и с золотыми волосами.

- Ну а Хильда - настоящий крысенок, - заключила Амалазунта. - Косички у нее тоже темные, два мышиных хвостика. Кстати, где она теперь? В тюрьме?

- Они приковали ее к столбу пыток на площади перед домом Совета Старейшин, - сказал Арванд. - Завтра утром ее побьют камнями, тело пронзят деревянными кольями и сбросят под лед в проточную воду ручья за городом.

Конан широко зевнул.

- Представляю, каково будет на душе у Синфьотли, когда он узнает, что оборотень - его родная дочь, а он по ошибке отдал на расправу эту Хильду и тем самым замарал себя убийством женщины, да еще невольницы!

Арванд поднялся.

- Ты уходишь? - с надеждой спросила Амалазунта.

- Да, - ответил Арванд. - Конан, я хочу, чтобы ты пошел со мной.

- Ну вот еще, - проворчал варвар.

- Для тебя есть важное дело, - пояснил Арванд. - Мне одному не справиться. Нужен такой богатырь, как ты.

- А, - протянул Конан, явно польщенный. - Тогда ладно. До завтра, Иземчик.

- Изюмчик, - обиженно поправила трактирщица.

Конан сочно чмокнул ее в губы, взял с кровати свой меховой плащ, потом обулся и встал.

- Я готов, - объявил он.

Они вышли, притворив за собой дверь. Расстроенная Амалазунта рассеянно обглодала баранью ногу, брошенную Конаном, допила вино, оставленное Арвандом, и с приятной тяжестью в желудке погрузилась в глубокий сон.