Герберт Франке - Стеклянная западня (сборник)

— Самое худшее для нас позади. Мы в безопасности. Где-нибудь устроим новую жизнь.

— А Земля?

— Наплевать и забыть. И слава богу, что взорвалась. Всю жизнь мне было там тошно. А сейчас впервые хорошо.

— А где другие?.. Те. что поправились?

— Не знаю. Шеф мне об этом ничего не говорил. А с ним иногда можно потолковать. Благородный человек. Но моя сестричка… Лимон покажется сладким в сравнении с этой тухлой тощей макарониной.

— А моя мила, — сказал Фил.

— Значит, повезло. У моей явно не все дома. Захочешь поговорить с ней, она тут же в слезы и все рыдает о Земле.

— Теперь мы должны закончить разговор, — сказал Фил. — Не знаю, разрешены ли они здесь, не хочу, чтоб меня засекли с первого раза. У меня нет часов. Как узнать, что наступила ночь, когда мне никто помешать не сможет?

— Сейчас четыре часа пополудни, — сказал Гас- Нужно набрать 222, и магнитофон сообщит точное время. У тебя какой номер?

Фил еще не подумал об этом, теперь он осмотрелся; ведь где-нибудь он должен быть. На глаза ему попалась доска, он взял ее в руки, принялся внимательно разглядывать. На оборотной стороне увидел цифры 4-1-2.

— Думаю, что 412,- ответил он.

— А мой 447. Всего хорошего. Я с тобой соединюсь.

— Прекрасно! — ответил Фил. — Желаю быстрее поправиться! До свидания!

Вскоре в палату вошла Крис. Она принесла с собой пластиковую флягу, из которой Филу разрешено было выпить немного теплого сладкого раствора. Впервые после ранения он мог что-то выпить сам. Он не знал, как до этого питался, должно быть, с помощью трубочек, что подведены были к животу.

Подслащенная водичка была для него сейчас лучшим в мире напитком, но его тут же вывернуло. Крис привела его в порядок, потом подготовила к облучению кварцем.

— А что происходит с теми, кто уже поправился? — поинтересовался он.

— Не знаю, Фил, — ответила Крис.

— Что-то плохое? — допытывался он.

— Я правда этого не знаю, — заверила она. — Шеф не так уж много разговаривает с нами. Он презирает женщин. Возможно, если его спросишь ты, тебе он ответит.

— Но откуда я узнаю, что он сказал правду?

Фил лежал под ультрафиолетовыми лучами, глаза его были закрыты очками.

— Сколько людей на космическом корабле? — спросил он.

— Должно быть, больше тысячи.

— И все раненые?

— Большинство раненых. Доктор Миер с несколькими ассистентами лечил их, мы, четыре медсестры, ухаживали за ними, и еще несколько здоровых мужчин, в основном члены экипажа, помогали нам.

Фил вновь вернулся к своему вопросу:

— А что с этими людьми сейчас?

— Они находятся в другой части корабля. Нам, сестрам, ходить туда запрещено.

— И ты никогда не задумывалась, что с ними? Никогда не пыталась заглянуть туда?

Крис вздохнула.

— А почему я должна задумываться? Здесь медсанчасть космического корабля, и это мое рабочее место. Я медсестра, а не солдат и не шпионка. Мое дело заботиться о больных.

— А когда я поправлюсь?

Крис стояла в изножье его постели, она ничего не ответила.

— Что будет, когда я поправлюсь? — настойчиво спрашивал Фил.

— А чего ты, собственно, ожидаешь? — тихо спросила девушка.

Теперь уж Фил задумался над ответом. А чего он, действительно, мог ожидать? На что рассчитывал? Что должно с ним произойти? И что у них запланировано? Какой во всем этом смысл?

— На борту корабля больше тысячи мужчин, — продолжила Крис. — И всего четыре девушки. Ты думаешь, я смогу остаться с тобой?

Крис была права. Такое ему и в голову не пришло. Это была чрезвычайная ситуация, и он не знал, какие здесь возможны решения. Знал ли их доктор Миер?

— Кто еще находится на борту… кроме бывших и нынешних пациентов, четырех сестер и главного врача? Есть ли командир корабля, офицеры, экипаж?

Доктор Миер — командир корабля. Это один из лучших, самых современных кораблей, что когда-либо были построены. Почти все функционирует автоматически. Доктор Миер-самый главный начальник. Его слово- закон для всех.

Постепенно до него начал доходить смысл ее слов. Некто был высшим начальником для тысячи человек; в общем, ничего особенного здесь не было. Но люди эти были отрезаны друг от друга, разобщены, возможно, они вообще считали себя одинокими; тогда дело принимало уже другой оборот: врач получал неограниченную власть над человечеством, превращался в императора, в бога. А девушки? Фил боялся додумать до конца эту мысль. Он поднял глаза. Крис сидела в кресле у стены, понурив голову. Сквозь толстые стекла очков он не мог ясно ее разглядеть, но ему показалось, будто она плачет. Он вновь прикрыл глаза. Все в нем восставало против собственных догадок. Больше он ничего не спрашивал, не хотел напрасно волновать девушку. Надо было как-нибудь ее успокоить, но нужные слова не приходили.

Поздним вечером он набрал номер Гаса Морлея… Никто не отозвался, хотя он ждал достаточно долго. И тогда он нажал кнопку на проводе, все еще лежавшем возле правой его руки.

Вскоре скрипнула дверь, вошла Крис:

— Ты плохо себя чувствуешь?

Он подождал, пока она закроет дверь, потом спросил:

— Где Гас Морлей?

Она недоуменно взглянула на него.

— Что ты сказал? Кто это?

— Я хочу знать, где сейчас Гас Морлей! — сказал Фил. Это другой пациент, я сегодня разговаривал с ним по видеосвязи. Теперь его там больше нет. Никто не отвечает по номеру 447. Где он?

— Я его не знаю, — сказала Крис, — и не знаю, где он. Фил нетерпеливо взмахнул рукой.

— Ты не знаешь этого. Хорошо, я верю тебе. Но почему ты все принимаешь с готовностью? — Он говорил громче обычного, с трудом заставил себя успокоиться, но уже на следующей фразе снова сорвался:-Так сделай что-нибудь! Оглядись! Поговори со своими подругами! Иди, расскажешь мне потом, что узнала. Слышишь? Иди и возвращайся скорее.

Крис не возразила ни единым словом. Возбуждение Фила передалось и ей. Она направилась к двери и вышла.

Хотя она вернулась через пять минут, Фил еле мог сдержать свое нетерпение.

— Ну, выяснила? Что с ним?

Девушка запыхалась от бега. Она перевела дыхание, прежде чем ответить.

— Ничего особенного. За ним ухаживала сестра Магда. Его выписали как выздоровевшего.

— Но он не поправился, — сказал Фил. — Сегодня после обеда он еще не мог вставать. Что с ним случилось?

— Неужели что-то плохое? — спросила Крис. — Никто из нас прежде не думал ни о чем таком.

Теперь уже заговорил Фил-спокойно, тщательно продумывая слова:

— Не обязательно что-то плохое, Крис. Но нужно знать, что. Когда человек не задумывается над тем, что происходит с другими, он ставит крест и на себе самом. Тогда не остается ничего, как только смириться. Вот почему я хочу знать, что произошло с Гасом и остальными. Не потому, что я предполагаю что-то ужасное, просто хочу представить, что здесь творится.