Энн Маккефри - Майор запаса

— Но кое в чем ваши интересы все же пересекаются, разве нет? — спросила Яна.

— Это в чем же?

— Кошки Клодах — все их так называют. А у вас тоже есть кошки, и они совершенно не такие, как у Клодах.

Шон улыбнулся так широко, что Яна сразу поняла — ей не стоит рассчитывать на честный ответ в этом вопросе.

— Ну да, — сказал Шон Шонгили, повернулся и пошел обратно к шкафу. Взял бутыль с желтым эликсиром, вернулся. — Это лекарство вам так хорошо помогло. А я, пожалуй, могу пока без него обойтись.

Яна не знала, что и сказать. Огромную часть дозволенной массы ее багажа занимали бутылочки с лечебным сиропом, которых она привезла с собой столько, что хватило бы, наверное, до смерти. Но не было никаких сомнений в том, что лекарство Клодах помогает гораздо лучше. Яна тяжко вздохнула, смиряясь с этой потерей, и приняла подаренную бутыль с янтарным зельем. Может, удастся совсем вылечиться от кашля — чтобы не пришлось снова возвращаться к лекарству, предписанному медиками.

— Клодах каждую осень делает огромные количества этой настойки, чтобы ни у кого не было кашля, — сказал Шон, удобно устраивая бутыль во внутреннем кармане куртки. — Если вам понадобится еще — попросите у Клодах, она даст.

Яной овладел очередной порыв негодования и возмущения системой, которая не смогла обеспечить ее достаточным количеством денег даже для удовлетворения самых основных нужд, не говоря уже о каких-то лекарствах.

— Вы не могли бы дать мне несколько полезных советов о том, как вести себя в этом месте?

Шон Шонгили посмотрел на нее с нескрываемым удивлением.

— Но ведь Банни прекрасно может все вам рассказать, разве нет?

— Да, но только... Когда я спрашиваю, как мне отплатить доброму человеку, который оставил у моей двери запас топлива, хоть я никого об этом и не просила... Или тому, кто подарил мне рыбу — которую я все равно не знаю как готовить...

Он рассмеялся, добродушно потешаясь над ее раздражением.

— Теперь я понял, что вы имеете в виду. Понимаете, для нее это все настолько понятно и очевидно, что она даже не сознает, насколько ново и необычно это может быть для вас. — Шонгили взял Яну под руку и вывел из лаборатории, плотно закрыв за собой металлическую дверь. — Ну, видите ли, каждый здесь знает, что вы новенькая и еще не в курсе, как и что делается у нас на Сурсе. — поэтому каждый старается вам помочь. Это старинный обычай.., который в особенности распространяется на людей, которых хотят полюбить...

— Хотят полюбить... Серебристые глаза сверкнули.

— Здешние люди любят героев. Нет, в самом деле, — подтвердил он, когда Яна пренебрежительно фыркнула. — А вы — прекраснейший, можно сказать — идеальный образец самого настоящего героя... — Шонгили быстро взглянул на нее и заметил, как Яна помрачнела. Тогда он продолжил, уже более мягко и доброжелательно:

— Вот они и стараются, как могут, облегчить вам жизнь в первое время, пока вы не привыкнете к новым условиям. А что вы должны будете сделать, — Шон предостерегающе поднял палец, когда Яна хотела что-то возразить, — так это в качестве ответной любезности помочь, чем можете, следующему новичку, который прибудет, чтобы поселиться на этих обледеневших берегах. А еще — вы можете отблагодарить их, сложив песню к следующему лэтчки, — и он снова бросил на нее лукавый и озорной взгляд, как будто подзадоривая.

— Не думаю, что им в самом деле захочется узнать про Бремпорт, — очень медленно сказала Яна.

Шон Шонгили крепко и ободряюще пожал ей руку.

— Эти люди гораздо крепче духом, чем может показаться. И им действительно очень нужно это знать, Яна. Точно так же, как вам самой очень нужно об этом спеть — хотя вы пока этого и не сознаете. — Глаза его на этот раз совсем не смеялись.

— Как бы то ни было... — неопределенно сказала Яна, не желая ни принять правду, ни смириться с неизбежностью, ни согласиться с его предложением.

Остаток обратного пути до жилых комнат они проделали в молчании, и в этом молчании было больше безмолвного общения и дружеской поддержки, чем в любом другом — такого не бывало с Яной ни разу за всю ее жизнь. Этот Шон Шонгили — самый необыкновенный человек из всех, кого она знала. И где, под каким далеким солнцем она могла встречать его раньше?

Глава 5

Когда они дошли до дома, то почти столкнулись с Банни: она как раз протягивала руку к дверной ручке, когда Шон распахнул дверь с другой стороны. Увидев выражение лица девочки, — Яна сразу поняла — что-то случилось. И что-то нехорошее.

— Послание от Адака, Шон. Поисковая партия обнаружила одну из пропавших экспедиций.

— В самом деле? — Шон взял в свои ладони руки девочки, которые Банни бессознательно протягивала к нему в поисках защиты и утешения. — И что же?

— Пятеро из них все еще живы... — Ее голос задрожал и сорвался.

— Которые пятеро?

По тону, каким он это спросил, Яна поняла — Шон Шонгили искренне удивлен тем, что кому-то из геологоразведочной партии все же удалось остаться в живых.

— Пока что — двое геологов и трое наших. Шонгили выпустил руки Баники и принялся быстро собирать по комнате разные нужные вещи и складывать их в сумку, по ходу дела одеваясь в теплое. Обойдя комнату всего один раз, Шон Шонгили был полностью собран и готов к выходу.

— Где они? — спросил он.

— У Клодах, — сказала Банни так, будто это само собой разумелось.

— Отвези нас туда, Банни, хорошо?

— Конечно! — и девочка принялась быстро натягивать обратно свои меховые одежды.

Яна подивилась тому, насколько легко Шон Шонгили оделся для довольно долгой поездки по такому сильному морозу. Он даже не раскатал рукава рубашки и не застегнул воротник, а куртка из дубленой кожи, мехом внутрь, которую он накинул при сборах, была и вполовину не такой толстой и теплой, как куртка Баники или ее собственная. Шон только усмехнулся, заметив, какое впечатление произвел на Яну его наряд.

— Ничего, я не замерзну.

Потом он поторопил всех к выходу, на улицу, к нартам. Собаки уже стояли в упряжи и заливисто лаяли, словно им тоже передалось нетерпение, овладевшее людьми.

Двигаясь ловко и проворно, Шон усадил Яну в сани, закутал ее в меховые покрывала, не обращая внимания на попытки кошки пробраться к ней на колени, и доверил Яне на хранение свою сумку, велев ни в коем случае ее не выронить и не потерять по дороге.

Потом Шон Шонгили набросил на голову капюшон и завязал его под подбородком, а руки сунул в меховые варежки, которые висели на ремешках в рукавах его куртки.

— Давай, гони, Банни! — крикнул он и пронзительно свистнул собакам. Собаки налегли на ремни упряжи и так быстро бросились бежать, что Баника едва успела вытащить тормоз из снега и оттолкнуться ногой, помогая разогнать нарты.