Игорь Денисенко - Ронин

Тихо так, что в ушах звенит. Она выходит из озера. Её черный силуэт в лучах закатного солнца совершенен. Я любуюсь им. А ведь ещё сегодня утром она казалось мне нескладной худой девахой. Август. Вода в озере так и не успев прогреться за лето собрала мурашки по её коже. Полотенце в бардачке есть. Но оно не первой свежести и предложить его богине дурной вкус. Нет уж! Вытирать её тело надо исключительно поцелуями. Чем я и занялся. И в этом занятии преуспел…И лишь когда её кожа высохла и потеплела я посмел взглянуть ей в глаза. То ли солнце лучиками отражалось в них, то ли она была счастлива и просто светилась собственным внутренним светом.

В полном молчании я довез её до дома. Солнце уже спряталось за вершину холма.

За высоким забором у её дома залаяла собака. Зло и нагло, словно чувствуя свою безнаказанность. Светлана мимолетно и кратко сжала на прощание мою руку и выскользнула из машины. К воротам она пошла ровной уверенной походкой и ни разу не оглянулась. Так мы встречались три раза. А потом она пропала, уволилась. Говорили, что перешла на другую башню, получила выгодный контракт. Но я почему-то не верю. Хоть и не знаю кем я был для неё, что я был для неё. Мелким приключением или что-то значил?

И что это было — наваждение, мимолетная страсть? Может быть. Но отчего потеряв её из виду я словно лишился смысла жизни. Работал я так же, так же шутил, так же пил пиво в компании друзей. Всё так же, только было такое ощущение, что-то нужное вынули у меня из души и не вернули.

Очередной опыт закончился разбором полетов. Профессор орал по своему обыкновению.

— Ладно, карту вы не осилили! Ладно саблю не принесли! Может есть какое-то ограничение по весу, что сознание не в силах перетащить во времени. Но кусок каната?

Просто пучок волос? Щепку с этого корабля вы могли захватить?

Я стоял виновато жмурясь и пожимая плечами. Судно шторм выдержало и вот уже два дня как я наслаждался хорошей погоде и соленому ветру на судне. Ничего принести в наше время я и не пытался. А вот перенести своё тело вслед за разумом силился. Про свои опыты и потуги ясное дело я никому не говорил, но сдвиги были. Были. Пока очень незначительные, но кое-что получалось.

— И что с вами прикажите делать? — риторически интересовался профессор. — Сменить вас на другого подопытного? Вы, что же думаете? Не посмеем? Ещё как посмеем. А вам, дорогой мой лес валить не придется! Вы на это рассчитывали? Так ведь?

Я покорно кивнул, хоть и не рассчитывал.

— А вот не выйдет! И не надейтесь! После того, что вы узнали у вас другой дороги просто нет! Или с нами или…Надеюсь вы понимаете?

— Понимаю, — серьезно ответил я.

— Ну так перестаньте валять дурака! Сейчас сделаем перерыв, а после попытаемся ещё раз.

И чтоб на этот раз никаких осечек?

Андрей Александрович суровым взглядом обвел присутствующих. Но присутствующие уже восприняли команду перерыв и покидали свои рабочие места. Видимо покурить ходят. Решил я, учуяв как-то табачный дух.

Все покидали помещения. В лаборатории на перерыв оставались только я и охранник.

Да и тот убедившись, что я не буйный частенько выходил следом. А куда я денусь прикованный наручниками к своей капсуле. Гробик был тяжелый и к тому же прикручен к полу. По крайней мере сдвинуть я его не смог, хоть и пытался незаметно. Дарья Дмитриевна покидала комнату одновременно с охранником. Проходя мимо меня и даже не смотря в мою сторону, она быстро пожала мне руку. После её рукопожатия в моей руке оказался комочек бумаги. Меня прошиб пот. Что бы это значило? Прочитать записку было необходимо. Но я так же знал, что камера под потолком фиксирует каждое моё движение. Возник вопрос: КАК? А присяду кА я сейчас на стул и начну свой пот со лба утирать.

Пусть думают, что у меня голова разболелась. И я всё же прочитал записку:

Продолжай валять дурака. Скоро всё изменится.

Вот и всё что было в записке. Записку я конечно проглотил. Но пот прошиб меня по- настоящему. Этот почерк был очень знаком. Только этого не могло быть. Таким почерком писала мне записки Светлана договариваясь о встрече.

Скотина — Salir…

Дьявол — Еl diablo…

Черт — Caracteristicas…

Вперед! — La!..

Сукины дети — Desde ninos!..

(От)Режь концы- Admitio termina..

(От)Режь голову — Admitio jefe…

Что есть, то есть… я поднялся на гору Ивато в Хиго, на Кюсю,

дзори — обувь с перемычкой для пальцев,

гэта — скамеечка башмак,

циновка на полу — татами,

подушка для сидения-дзабутон,

укарашение над дверями вакадзири — морск. рак (оэби),

папоротник, комбу(морск. капуста),

дадай — горький апельсин, пучок рисовой соломки,

рак — иероглиф морской старец,

комбу — асоциир. с ёробоку — радоваться, веселиться,

дайдай- созвучно год за годом, продолжение рода, бессмертие.

Женщина в кимано с оби, широкий пояс надетый поверх кимано.

агура-о-каку- свободная поза сидения скрестив ноги.

додзо- пожалуйста,

о-сибори — горячие салфетки,

гэнкан — прихожая,

кабинетное окно-сёин.

Глава 6. Ученик

Ум — это пустота, но из этой пустоты создаётся вся бесконечность действий: в руках она хватает, в ногах — ходит, в глазах — видит и т. д. Однажды этот ум надо удержать, хотя это сделать трудно, ибо этому нельзя научиться только теоретически. Собственно, фехтование в том и состоит, чтобы пережить это. И когда это достигнуто, когда слова человека — сама искренность, его действия исходят прямо из изначального ума, свободного от всех эгоистических мыслей и побуждений. Тот ум, которым обычно пользуемся мы, грязен, но изначальный ум всегда чист, он — само Дао.

В канун праздника О-сёгацу и своего семнадцатилетия я шел по узкой горной тропинке в деревню Хиго, что на острове Кюсю. Где-то здесь неподалеку жил легендарный воин, незнающий поражения, слухи о нем облетели все острова и достигли поднебесной.

В преклонном возрасте 'святой меча' поселился где-то в горной пещере и никого не принимал. Но я был достаточно юн и самонадеян в своей надежде, что Кенсей примет меня. Опираясь на посох из сухой ветки цука я поднимался в гору. Легкий пушистый снег шапками лежал на сосновых ветках торжественно и скромно. Час прихода О-сёгацу близился и вскоре лучшие из этих веток пойдут на новогоднее украшение кадомацу.

Развешенные пучки веток будут украшать ворота и двери каждого дома.

Снег был глубок, солнце перешло через гору. Время близилось к полудню. Когда навстречу мне по тропе с горы спустились двое. Издалека можно было признать в них воинов. Рукоятки катана и вакидзаси выступали из поясов. Поравнявшись с воинами я согнулся в приветственном поклоне. Но видимо мой поклон не был достаточно низок и один из буси выхватив меч с ругательствами набросился на меня.