Грег Бир - Академия и хаос

— Как я понимаю, они собирались захватить корабль и взять нас в плен, а может быть, и убить. Трин сейчас в моей каюте, она пьет, и не триллианскую водичку, надо заметить. Когда она напьется вдрызг, я готова выбросить ее из грузового люка над Трентором — пусть сгорит прямо над Дворцом. — Веки Тритч едва заметно дрогнули, она скорбно поджала губы. — Она была неплохой первой помощницей. Но у меня есть и другая проблема. Что мне делать с вами?

— Я вас, между прочим, не предавал, — заметил Планш.

— Но вы и не сказали мне правду. Кем бы ни был Лодовик Трема, он не человек. Трин лепечет что-то про симулакров и роботов. Кто бы ей ни заплатил, ей было велено искать механического человека. Что вам известно о роботах?

— Он — не робот, — покачав головой, улыбнулся Планш. — Теперь никто не делает роботов.

— Ну да, их можно увидеть только в страшных снах, — фыркнула Тритч. — Еще — в библиофильмах класса В. Тиктаки с мутировавшим мозгом, запрограммированные на бессмысленную месть. Но Лодовик Трема — Главный советник Председателя Комитета Общественного Спасения?

— Чушь и чепуха! — отрезал Планш — так, словно разговаривать на эту тему было ниже его достоинства.

— Между прочим, я кое-что уточнила, Морс, — сказана Тритч. Лицо ее вдруг стало печальным. Может быть, правда, на ее мимике сказывалось отсутствие гравитации. — Вы были правы. Нейтрино в большом количестве смертельно опасны. А от потока нейтрино защититься невозможно.

— Он умирает, — солгал Планш. — Как бы то ни было, его состояние должно быть сохранено в тайне.

Тритч покачала головой.

— Я вам не верю. Но слово сдержу и высажу вас на Мэддер Лоссе. — Она ненадолго задумалась. — Пожалуй, мне стоит высадить там же Трин и Анданча, вот и разберетесь между собой. А теперь идите, потолкуйте по душам с вашим мертвым министром.

Она развернулась и направилась к выходу.

— А в мою каюту мне вернуться нельзя? — осведомился Планш.

— Я пришлю еду и одеяло в грузовой отсек. Если я позволю расхаживать по кораблю человеку, который общается с покойниками, у меня на судне запросто может вспыхнуть бунт. На Мэддер Лосе мы прибудем через полтора дня.

Как только Тритч исчезла за дверью, Планш зябко поежился. Ему тоже не улыбалось общение с Лодовиком Тремой. Тритч была совершенно права.

Никто на борту «Копья Славы» не мог выжить. Ни один человек.

Лодовик стоял в отсеке рядом с ящиком, сложив руки на груди. Он ждал возвращения Планша. Своими действиями Лодовик, судя по всему, причинил значительный вред человеку, однако на его поведении не сказались вполне предсказуемые последствия проступка — снижение уровня мышления, суровая перепроверка, даже полное отключение. Невзирая даже на расширенные полномочия в рамках его длительного служения Дэниелу, несмотря на то что диктовал Нулевой Закон, ему грозило суровое наказание.

Но поговорить об этом ему было не с кем. Лодовик был спокоен и в прекрасной форме. Он не ощущал удовлетворения — он причинил вред человеку и ясно осознавал это, но не испытывал ничего и близко похожего на угрызения совести, которые непременно должны были терзать его вследствие нарушения одного из кельвинистских Трех Законов.

Совершенно очевидно — что-то в нем радикально изменилось. Он как раз пытался выяснить, что именно, когда вернулся Планш.

— Некоторое время нам придется провести здесь, — спокойно и непринужденно сообщил Планш. — У меня, кстати, была прекрасная каюта. И мы с капитаншей… — Он печально покачал головой, но вот черты его лица как бы заострились. — Ничего. Это я так. Что-то пошло неладно. Что-то пошло вкривь, и притом серьезно.

— Что могло произойти? — спросил Лодовик, потянулся и улыбнулся. Заработала система человеческих проявлений, став приоритетной над всеми прочими функциями. — Знаете, в ящике было тесновато, но мне случалось бывать и в худших переделках. Полагаю, я выбрался оттуда не в самый удачный момент?

— Чего уж там полагать… У этого малого сердечный приступ.

— Мне очень жаль. Но боюсь, у него и его спутницы на уме было неладное.

— Кто-то еще желает заполучить вас живым или мертвым, — буркнул Планш. — А я думал, что Председатель Комитета Общественного Спасения почти неуязвим. Неприступен.

— Никто не неуязвим в наше тревожное время, — вздохнул Лодовик. — Прошу прощения за причиненные вам неприятности.

Планш, прищурившись, уставился на Лодовика.

— Честно говоря, до сих пор я мирился со всеми собственными отрицательными чувствами по поводу и самого задания, и по поводу вас лично. В имперской политике случается всякое, и порой один человек бывает намного ценнее целой звездной системы. Собственно, в этом и состоит централизованное правление.

— Наверняка вы не из тех, кто выступает за рассредоточение власти, Морс Планш?

— Нет. Ни моих капиталов, ни оставшихся мне лет не хватит для того, чтобы решиться предать Линь Чена.

— Вы хотели сказать — Императора. Планш не стал уверять, что оговорился.

— Однако мое любопытство выросло до опасных пределов. Любопытство схоже с потоком нейтрино. Оно способно проникать куда угодно, а достигая определенного уровня, может и убить. Это мне известно. Но мое любопытство в отношении вас…

Планш умолк и отвернулся.

— Я пожилой и необычайно везучий человек, и давайте на этом остановимся, — сказал Лодовик и кисло усмехнулся. — Есть вещи, говорить о которых нельзя ни мне, ни вам. И нам обоим лучше держать любопытство в узде. Да, я должен был погибнуть. Мне это известно лучше, чем кому-либо. Но причина, по которой я остался жив, не имеет ничего общего с дурацкими суевериями насчет… этих, как они… роботов? В этом можете не сомневаться, Морс Планш.

— Между прочим, о роботах я слышу не впервые, — заметил Планш. — Время от времени по многим планетам, подобно пыльной буре, проносятся слухи об искусственных людях. Тридцать пять лет назад произошел массовый геноцид в системе Седьмого Октанта. Пострадали четыре планеты — это были довольно-таки процветающие миры, объединенные общей высокоразвитой культурой и экономикой такого уровня, что представляли реальную силу в Империи.

— Помню, — кивнул Лодовик. — Тамошний правитель объявил, что располагает неопровержимыми доказательствами того, что роботы проникли на самые высокие уровни власти и затевают заговор. Очень печальная история.

— Миллиарды людей погибли, — уточнил Морс Планш.

— Полагаю, вам хорошо заплатят за героизм, проявленный при моем спасении, — сказал Лодовик.

Лицо Планша вытянулось.

— Я же вам сказал: дело осложняется. Капитанша и весь экипаж относятся к нам неприязненно. Знаете, у них есть кое-какие понятия о чести, и мне следовало это предвидеть. Они доставят нас туда, куда нужно, но нельзя сбрасывать со счетов вероятность того, что они проболтаются о случившемся в любом космопорте. И тут я ничего не могу поделать. Но все настолько ошеломляюще, что вряд ли кто-то поверит. Лично я не поверил бы. Линь Чену я сообщил, что вы погибли, что спасти вас не удалось.