Энн Маккефри - Драконий родич

— Спасибо, Киндан, — сказала она.

— Пожалуйста, Нуэлла, — ответил Киндан. И добавил, услышав удивленное шипение Далора и глядя в широко раскрывшиеся глаза Зенора: — Мастер Зист взял меня в ученики. Он говорит, что арфист должен уметь хранить свои тайны и уважать тайны других.

Он повернулся к буфету и вынул несколько кружек.

— Зенор, не поможешь ли мне принести теплого кла, пока Далор, — Киндан сделал ударение на этом имени, — будет греться здесь?

Зенор широко улыбнулся другу.

— Конечно.

— Скоро увидимся, — сказал Киндан и подмигнул продолжавшему растерянно глядеть на него Далору.

К вечеру уже каждый обитатель кемпа знал, что дымоход забился из-за выпавшего обломка кирпича, что теперь холд Наталона как следует проветрен, и никому из тех, кто намерен прийти туда, чтобы отпраздновать Окончание зимы, не угрожает ни малейшая опасность.

Тем не менее большие двустворчатые парадные двери и окна длинной комнаты были широко открыты, чтобы успокоить даже самых беспокойных. Два длинных стола, за которыми днем сидели ученики, были отодвинуты к боковым стенам, а учительский стол перенесли в дальний конец комнаты напротив очага, так, чтобы освободилось много места для танцев.

Киндан и мастер Зист устроились на столе у стены. Арфист велел Киндану отбивать на барабанах простой ритм для сопровождения песен.

Отбивание ритма было настолько механическим делом, что Киндан мог отвлечься на рассматривание посетителей вечеринки. Всего в Наталон-кемпе обитало менее двухсот человек — это если считать самых маленьких младенцев, — но если бы в зал набилась такая толпа, всем, наверно, пришлось бы стоять неподвижно. По прикидкам Киндана, здесь присутствовало не более четверти жителей кемпа.

И в этом не было ничего удивительного — хотя горняки хорошо знали, что такое загрязненный воздух, и всю жизнь проводили рядом с этой угрозой, но сегодня утром даже Милла, булочница, очень долго отказывалась отправиться в пекарню, чтобы готовить обычные лакомства. Дженелла, леди Наталона, расхворалась от отравления ядовитым воздухом, которое перенесла еще тяжелее из-за беременности, и потому осталась в постели. Отсутствие других тоже было легко понять — у Зенора, скажем, было четыре маленькие сестры и мать, и все они почти постоянно нуждались в его заботе. А из-за случившегося осенью обвала было введено две постоянные сменные бригады для работы в шахте, и вторая смена как раз сейчас находилась в забоях. Третья бригада, получившая название «воздушная», следила по ночам за воздушными насосами. Она не имела постоянного состава, и в ней попарно работали назначаемые на более или менее длительный срок самые молодые, самые старые или наименее квалифицированные горняки.

Киндан настолько углубился в свои мысли, что даже не заметил, как мастер Зист перестал играть. Он опомнился, только когда мастер встал со своего места и подошел поближе.

— Продолжай отбивать ритм, парень, а я тем временем сойду вниз.

Киндан кивнул. Всё так же не сбиваясь с ритма, он следил за тем, как мастер слез с их импровизированной эстрады и направился к дальнему столу, на котором было расставлено угощение. Когда арфист оказался рядом с блюдами, Киндан заиграл громче, и его намек, судя по всему, не остался непонятым: мастер Зист коротко махнул ему рукой — значит, принесет что-нибудь поесть.

Продолжая автоматически играть на барабанах, Киндан всмотрелся в стоявшую неподалеку группу людей. Ему удавалось даже улавливать обрывки разговора.

— Вот-вот подойдет караван, чтобы забрать наш уголь…

— Верно: после того, как стают снега, нужно в любой день ожидать караван торговцев, который вывезет добычу последних шести месяцев.

— …Надеюсь, они привезут хоть несколько учеников…

— Точно: Наталон уже давно отправил мастеру-горняку в Кром барабанное послание с просьбой прислать учеников.

— …Бесполезно, всё равно пришлют кого похуже. Иначе кто бы их отпустил к нам?

Киндан вздохнул, поскольку в последний комментарий было вложено слишком уж много чувства. Наверно, это правда: ученики, которых согласятся отпустить для работы в новой шахте, ни за что не будут лучшими. Лучших мастера оставят в действующих шахтах. Могут попасться просто молодые и нетерпеливые, а возможен вариант и похуже: ленивые или беспомощные.

— …И как нам теперь быть без стража порога?

При этих словах Киндан еще больше насторожил уши, пытаясь определить, кто это произнес.

— …Слишком уж много происходит всякой ерунды, даже если не считать…

В конце фразы, вероятно, должно было прозвучать «обвала», но голос потонул в общем шуме. Киндан был полностью согласен с этим человеком, кем бы он ни был: мелкие обвалы — правда, пока без трагического исхода — теперь происходили раз, а то и два в неделю, начиная с той катастрофы, которая погубила его отца и Даска. Одной из причин — Киндан слышал, как Наталон говорил Зисту однажды поздним вечером, когда оба думали, что ученик крепко спит, — была та, что горняки много перерабатывали при явной нехватке людей, а вторая заключалась в самом характере подземной работы, где от любой небрежности — всего один шаг до беды.

Киндан снова оглядел толпу и увидел Панита, одного из старых горняков и близких друзей Тарика. Он стоял, опираясь на палку; нога была взята в лубки. Несмотря на весь свой опыт, он упустил вагонетку, которая переехала ему ногу.

— В конце концов, в неприятностях виноват главный горняк, правда ведь? — заявил Панит, обращаясь к небольшой кучке собравшихся вокруг него рудокопов. Все они казались очень взволнованными. Киндан напряг слух. — Может быть, дело вовсе не в стражах порога, а в руководстве?

Киндан еще больше напрягся и наклонился вперед, пытаясь уловить реакцию других горняков, но это привело лишь к тому, что он сбился с ритма. Густо покраснев, он поспешно выпрямился, но всё же несколько голов успели повернуться в его сторону. Одна из этих голов принадлежала Паниту.

— Когда подслушиваешь, — прошептал в ухо Киндану внезапно появившийся рядом с ним мастер Зист, — очень важно оставаться незамеченным.

— Виноват, — пробормотал Киндан с кривой улыбкой.

Мастер Зист кивнул. Он поставил перед Кинданом кружку кла и тарелку с несколькими разными закусками.

— Передохни, — сказал он.

Не скоро, очень не скоро закончилась Встреча. Киндан и арфист уходили последними, сгибаясь под тяжестью своих инструментов, измотанные бесконечно длинным днем.

Киндан так и не смог вспомнить, каким образом оказался в постели.

— Мастер Зист! Мастер Зист! — Крик Далора разбудил Киндана слишком скоро. Он поспешно вскочил с кровати, встревоженный непривычным испугом в голосе Далора.