Евгений Квардаков - Тиадар

— Да… смысл в этом есть. Наверное. — Наю было все еще лень думать. — Только вот сколько лет у нас уйдет на его развитие? Лет сто? Двести? А может быть еще больше?

— В любой идее есть позитивные и негативные моменты, — отмахнулся Рит. — Надо сначала развить эту идею, а вот тогда уже имеет смысл решать препятствия на пути к ее реализации.

— Ох, мне бы твой оптимизм. — Най нехотя, приподнялся и уселся на траве. — Говоришь, Совет проходит каждый вечер?

— Да. От нас с тобой не требуется никуда идти. Это просто ментальная связь всех перерожденных. Мы общаемся друг с другом, обсуждаем проблемы, решить которые в одиночку не под силу. И сейчас основная проблема конечно люди. Пока она не решена…

— Знаю, знаю… — вздохнул Най. — Ты мне уже много раз это говорил.

А про себя он подумал, что надо будет посещать этот уголок их общего дома регулярно. Возможно раз в несколько дней. И, скорее всего, Рит будет совсем не против.

5. Рубикон

Рэнд Блэкли растянулся на колкой и жесткой траве, легко покалывавшей его в голую щеку, расслабившись и давая отдых ноющему телу. Только сейчас он понял, насколько устал за этот долгий и тяжелый день. Хотелось заснуть, но сон отчего-то не шел к нему, лишь витая где-то поблизости и поддразнивая контрабандиста. Оставив без внимания потребности уставшего тела, мозг переваривал все увиденное и услышанное. Сердце Мира, возрожденный неведомой силой Вик, его смутные намеки на других возрожденных в недрах планеты и эта его уверенность… Уверенность, ничем вроде бы не подкрепленная, но нерушимая и непробиваемая. Уверенность в том, что время людей на Тиадаре кончилось. Он не говорил об этом прямо, но подобная мысль сквозила в каждом отблеске фосфоресцирующих деревьев, отраженном в глазах новорожденного Вика.

— Обо мне думаешь?

Его голос заставил вздрогнуть. Вик сидел на согнутом стволе дерева, выраставшим из земли и в нее же и враставший тем местом, где должна была быть крона. Он сидел на корточках, обвив лапы длинным хвостом и положа его кончик на колени. На коленях же лежали и его руки с тонкими изящными пальцами, кончавшимися длинными когтями.

— Да.

Скрывать было нечего, да и не имело смысла.

— Боишься?

— Не знаю.

Повисла тишина. Разговор прервался еще не начавшись.

— Не за себя ведь боишься, — вдруг сказал Вик. — А за тех людей, что на поверхности. Почему?

— Возможно, потому что они такие же как я. — пожал плечами Рэнд. — Глупые, совершающие ошибки, наивные… но всякий по отдельности, очень добрые…

— Я допускаю это. — Вик склонил голову набок, внимательно разглядывая Рэнда. — Быть может, если бы человек, который выжег мне глаз был бы один, то он этого и не сделал бы. Но беда в том, что вас много. Странное дело, да? Каждый из вас умен и добр, но стоит собраться вместе, как разум растворяется и вы становитесь стадом.

— Ты хочешь прочесть мне лекцию о психологии?

— Хочу понять вас.

Рэнд помолчал.

— Зачем?

На этот раз паузу выдержал синдараи.

— Я хочу простить. Прощение невозможно без понимания причины поступков.

— Для того чтобы казнить, нужна великая власть. Но для того чтобы помиловать нужна власть еще большая. У тебя она есть?

— Нет. Но я не отказался бы от нее.

Если честно, у Рэнда было множество вопросов. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не обрушить их вал на Вика и тот явно чувствовал это. Впрочем, вопросы не пугали его и он, судя по всему, готов был давать ответы. Другой вопрос был в том, что Рэнд был не готов их задавать.

— Ты ведь знаешь Вик, что я, как это не странно, любил…

— Ее звали Тая Тизино. — как эхо отозвался Вик.

Рэнд прервался на полуслове, исподлобья глядя на недвижно сидевшего на стволе дерева синдараи.

— Я знаю все, — кратко сказал Вик. — Но это не значит, что я не хочу выслушать тебя. Я вижу ее имя, у тебя в сознании, но… не более того.

— Читаешь мои мысли? — Рэнд устал настолько, что злиться не было сил.

К тому же он не ощущал проникновения к себе в голову кого-либо со стороны.

— Нет. — Вик наполовину прикрыл веки. — Я читаю то, что написано в энергии окружающего нас мира. В нем каждый оставляет свой след. И ты оставил. Весьма весомый, надо сказать.

— Скажи мне, Вик… Когда все закончится…. если, конечно, все закончится хорошо, могу ли я рассчитывать на то, что…

Вик посмотрел на него пристально и внимательно. Рэнд чувствовал этот взгляд даже если бы между ними была вся каменная толща Тиадара.

— Не знаю. Быть может. Я не буду ничего обещать. Это… это может быть уже не тем, что ты думаешь…

— Все равно спасибо, Вик.

Синдараи отвел глаза. Он уставился в невидимую точку на окутанном туманом горизонте, за которым громоздились базальтовые стены пещеры. Странно. Он понимал их. Быть может, впервые в жизни, он понимал их. Даже не тогда когда был с Линой, а именно сейчас.

— Как думаешь, что теперь будет? — спросил Рэнд.

Он ждал ответа долго. Возможно, он даже успел заснуть, проснуться и выспаться, а Вик все так же неподвижно сидел на дереве смотря куда-то вдаль и молчал. Уже не надеясь услышать что-либо вразумительное, Рэнд крякнул и повернулся на другой бок, но тут синдараи подал голос.

— Лавина. Та самая, которую порождает упавшая снежинка и что катится по склону горы сметая все на своем пути. Хотя…. хотя я уже ощущаю некоторые изменения. Где-то среди таких как ты появляются те, кто понимает это. И они не хотят этой лавины. Они просто сомневаются в альтернативных вариантах. Даже боятся их. Но это вполне естественно, ведь перелом истории всегда несет в себе изменения.

— Война не закончится?

— Думаю, нет. — грустно сказал Вик. — Ее хотят прекратить или отдалить. Прямо сейчас, вот в этот самый момент. Но знаешь, Рэнд, когда человек потратил столько сил для того, чтобы разжечь огромный костер, то залить его стаканом воды он уже не сможет. — синдараи помолчал и добавил: — Особенно, если стакан дырявый.

— И ты не боишься войны?

— Не боюсь. И другие не боятся. Мы вернемся вновь и будем возвращаться бесконечно. Я боюсь лишь того, что Сердце будет разрушено.

— То, что внутри планеты? С его гибелью погибнете и вы?

— Нет. Мы просто будем заперты здесь. В ноосфере Тиадара. Мне сложно это объяснить, прости.

— Вы не зависите от своих тел?

Вик покосился на Рэнда то ли с любопытством, то ли с легким раздражением. Выражение его остренькой мордочки, чью красоту теперь не портили никакие шрамы, было слишком двусмысленное.

— Вы, люди, считаете, в большинстве случаев, что разум следует за телом из плоти и что он неспособен существовать вне его. Это не так. Тело из плоти и крови есть прежде всего проявление сознания. Пусть даже настолько слабоорганизованного, как информационные тела камней и деревьев. Разум без тела возможен, но тело без разума — нет. Мы не зависим от своих тел не более того, как и вы не зависите от своих.