Алексей Егоренков - Змеиный бог

Фш-ш!

Что-то тяжело ухнуло впереди, и слингер невольно сунул руку в щель, чтоб удержать равновесие, а другой рукой ухватился за шляпу. Пепел всмотрелся вдаль. Ревущий Буйвол маячил где-то там, в сумрачной пустоте, и казался таким же бесплотным, как весь этот странный коридор. Странный хотя бы потому, что в нем стояла идеальная тишина, несмотря на то, что вверху осталась пещера, полная дикарей и вразнобой чирикаю…

Фш-ш!

…щих подземных сверчков.

Стрелок замер. Где-то между ним и индейцем — теперь он точно был уверен — только что пронесся тяжелый груз. В воздухе даже запахло нагретой бронзой. В лицо Пеплу дунул уже знакомый неприятный ветерок.

— Буйвол… м-м… Ревущий Буйвол! — позвал слингер. — Ну-ка, вернись.

Вожак оглянулся и неторопливо побрел ему навстречу. Снова дунул ветерок, и у Пепла на затылке шевельнулись волосы. Ему пришлось опять ухватить руками шляпу. Пока слингер управился с ней, индеец уже подошел вплотную. Он стоял и ждал, склонив голову набок. Потом расправил плечи и сделал шаг назад.

ФШ-Ш!

Пространство между ними колыхнулось как вода, и шляпу сдернуло у Пепла с головы прочь. Что-то непроницаемое и черное на миг перекрыло коридор целиком — и сразу пропало. «Моргнуть — не заметишь», — подумал стрелок.

— Вы не воины. Вы не можете идти Тропой Воинов, — констатировал Буйвол. Он сказал: — Читайте инструкцию при входе.

Потом развернулся и снова побрел вдаль, аккуратно переступая по ребристому полу.

— Э! — подал голос из темноты Пако. — Ты диск верни, красавец!

— Читайте инструкцию при входе, — повторил индеец, не оборачиваясь.

Торговец кинулся следом…

ФШ-Ш!

…и застыл на месте. Потом медленно поднял руку и тронул себя за нос. На его пальцах остался тонкий кровавый мазок.

«Лезвие. Или маятник, — подумал слингер. — Где-то в ладонь шириной».

Вдруг его осенило. Не маятник, а лопасти. Здоровенные лопасти. Ацтек или знал их ход, или мог каким-то чутьем просчитать его, и вальсировал между ними, как цирковой акробат на канате над Кони-Айленд.

— Не пройдем, — сказал Пепел.

Пако еще раз утер нос и огляделся. Потом сказал:

— Чингадера. По вентиляции как-нибудь?

Слингер покачал головой.

— Это, по-моему, и есть вентиляция.

— И что будем делать?

Пепел задумался. «Тропа Воинов». Что еще сказал индеец?

— Читать инструкцию при входе, — ответил стрелок.

Он развернулся и пошел назад, с каждым шагом чуя за спиной мерзкий ветерок. Торговец, чертыхнувшись, побрел за ним следом.

Инструкция оказалась выполнена с размахом: гнутая жестяная табличка занимала всю стену, от пола и до потолка, хотя буквы всё равно невозможно было прочесть в полумраке.

— Не могу прочитать, — сказал Пепел. — Темно.

— Спичку зажги.

— Намокли, — отозвался стрелок.

Пако оттеснил его в сторону и чиркнул своей увесистой зажигалкой. На табличке проступили выцветшие буквы:

УММ10А «Роузуотер»

Служебная шахта 1010

ТОЛЬКО ДЛЯ ВОЕННОГО ПЕРСОНАЛА!

Доступ во время работы механизмов

КАТЕГОРЧЕСКИ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ.

В случае чрезвычайной ситуации

покиньте шахту по выдвижной лестнице.

Ниже в рамке корчился человечек, разрубленный лопастью напополам.

— «Тропа Воинов». — Пепел ухмыльнулся.

Мексиканец поскреб в затылке.

— А я думал, топоры в стенах, — сообщил он.

На потолке виднелся продолговатый люк.

— Подставь мне спину, — сказал Пепел, — я достану.

— Сам подставь, — сказал Пако.

— Ты тяжелее.

— А ты нас притащил сюда.

— По твоему заказу.

Мексиканец укоризненно уставился ему в глаза.

— Я дона Эрнандо тебя просил отвлечь.

— Ты просил жреца найти. Я нашел.

— Уважай старость, чико.

Стрелок нахмурился и глянул по сторонам.

— Кто умней, тот промолчит. — Он присел, сложив руки стременем. Пако с удовольствием взгромоздился ему на плечи.

— А кто молчит, слингер… — Торговец потянулся и закряхтел. — …тот и спину подставляет.

Щелк!

Он спрыгнул обратно, едва не повалив их обоих.

Люк остался запертым.

— Подставляй. — Слингер кивнул, указывая на пол. — И молчи.

Оттолкнувшись от спины мексиканца, он ухватился за скобу и повис на ней. В потолке распахнулся люк, и широкая ножницеподобная лестница медленно, со скрипом разложилась к самому полу. Стрелок перебрался на нее и глянул вниз. Пако чиркнул зажигалкой, обернулся к табличке и напоследок осмотрел ее.

— А рисовать кукарачас как не умели, так и не умеют, — констатировал он. Потом торговец захлопнул крышку, огонек погас, и трафаретные буквы пропали во тьме.

Аварийный лаз, тоже цельнометаллический и ребристый, по крайней мере был довольно широк. Правда, лестница оказалась типично армейским приспособлением: ее перекладины были устроены так неудобно и отстояли друг от друга ровно настолько, чтобы заставить бойца понемногу расти и крепнуть с каждым футом, пройденным снизу вверх.

Спустя добрые полчаса, едва передвигая растертые и опухшие колени, слингер и мексиканец по очереди выбрались на поверхность. Люк вывел их к подножью скалистой ложбины, затерянной где-то в предгорье, гладкой и безжизненной, похожей на кратер на месте недавно высохшего озера. Окрестные дали, плавно восходящие к небу, сплошь укрывал туман, и солнце едва пробивалось сквозь молочно-лиловую дымку над головой. Позади нависал денверский панцирь, такой же серый и огромный, как и прежде, и растрескавшаяся серая гладь под ногами казалась его логическим продолжением. Никакой небесной площадки для гольфа отсюда не просматривалось. Гул водопада здесь был едва слышен, но река шумела где-то совсем рядом, и ее влажное дыхание ощущалось повсюду.

Пройдя десяток футов, стрелок остановился. Почва была сухой и серой, но проседала под каблуком так, будто Пепел ступал по мягкой трясине. Он шагнул еще раз. Потом еще. Потом топнул ногой.

— Странная земля, тебе не кажется? — спросил он у Пако, не оборачиваясь.

С каждым его шагом где-то в глубине словно ворочались огромные челюсти.

— Подсасывает, — согласился торговец.

Секунду поразмыслив, стрелок поправил шляпу и двинулся вперед.

Впереди показалась будка, возле которой механическим аистом торчал одинокий полосатый шлагбаум. Он выглядел совершенно неуместным на бескрайней голой равнине — рядом не было ни забора, ни ограды, ни даже коровьего перелаза. Но выбирать не приходилось — других ориентиров в тумане было не разглядеть.