Андрей Печенежский - Отравители змей

в сундучок, в котором так нехорошо позвякивало.- "Для начала она велит нам раздеться и вытянуться,- нетерпеливо повысила голос мэм.- Или ты собираешься заниматься любовью вприглядку?" - "Дело святое",- пробормотал я, разделся и вытянулся. Мэм нависла надо мной, ее распущенные волосы цвета стылой канифоли - касались моего лица, глаза светились расплавленным оловом... Природа требует своего, Умбэртик, страсть безгранична, в человеке все должно быть любимо,- мне нужно все, я хочу любить каждую клеточку твоего организма, каждую косточку, мышцы, суставы, наши тела сольются воедино, голяжка, лодыжка, малая берцовая, большая берцовая, сухожилья, лимфа...- а сама уже полосует меня скальпелем по ногам... Как я вырвался? Как мне удалось бежать?.. За мной гнались! Сперва садовник, потом ребята из охраны, и каждый пытался доказать мне, что я неправ, что мэм предпочитает исключительно шоферню, никого другого она и на дух не приемлет, а я вот подкачал, теперь им всем придется несладко, пока подыщут нового, и зря я испугался, на первый раз она бы ограничилась голеностопным левым, она всегда начинает снизу, зато какие потом сиделки, протезисты, какая жратва, какая выпивка, чего душа пожелает - все тебе на подносе, в ту же минуту,- а садовник кричал: не виноваты мы, что мясо у нас не шоферское, она же пробовала нашего брата, два пальца мне отхватила да выплюнула... Я продрался сквозь лес на кольцевую дорогу. В первой же машине, которая остановилась подобрать меня, сидел за рулем мой хозяин. "Что произошло, Умбэртик? - полюбопытствовал он с грустью.- Почему ты носишься тут голышом?" "А то вы не знаете",- говорю я ему и прошу какой-нибудь одежды. "Знаю,- кивает он,- значит, ничего не вышло, и ты увольняешься".- "Уже уволился, дайте одеться".- "Ты разочаровал всех нас",- говорит он, а я отвечаю: предупреждать надо было, дайте хоть штаны.- Какие тебе предупреждения? Ты разве не знаешь, что жены наш

и без ума от наших личных шоферов? Не только, правда, от них, но от них особенно. На чертей тебе сдалась твоя молодость, если тебя никто не любит до последнего мизинца?..." - "Ваши, почему-то все на месте..." - "А что мои? От меня у нее изжога... Одеться тебе? Одеться публика подаст, она это любит!" - и высадил меня на центральной площади, а напоследок сказал: когда в телевизоре какая-либо деталь приходит в негодность - ее меняют на новую, из-за одной паскудной деталюшки менять всю конструкцию неэкономично, подумай об этом... Я не преминул воспользоваться его советом и понял свое истинное предназначение...

- Так вы разбираетесь в телевизорах? Вы телемастер? Как это кстати! Нас тут помеха угнетает...

- Еще бы не угнетать! От порядочной помехи и умом слабеют, не только физически. Физически ослабеть - это что, это еще полбеды, а вот когда человеку говорят: ступай обедать, а он сидит и в небо смотрит, ему говорят: остынет ведь, а он сидит и ухом не ведет,- вот тут уже надо бить тревогу: не иначе слабость достигла высшей точки. Либо слабость изгонять, либо точку опускать...

- А то еще бывает - ему говорят: иди обедать, а он отвечает: мне вот повестка пришла, то есть, начинает нонсенсировать открыто, ему советуют: нонсенсировать не надо, и без того хорошо, а он нонсенсирует и больше ничего...

- И больше ничего. А то еще так - поест хлеба-соли, а потом улыбается до ушей, будто объегорил кого-то. К нему - с уважением, угощайся, дескать, а ему бы только поскалиться. И никогда о себе не напомнит: кто он, что он, почему он...

- А вы? Вы мне напомните? Из головы вон, кто вы, что вы, почему вы...

- Еще бы вам не напомнить! Представьте только: мы с вами стоим на кухне и угощаемся бородинским с солью, а все остальное - кто я, что я, почему я,- из головы вон! Как долго это могло бы продолжаться без напоминаний? И что в итоге? Напомню, безусловно, еще бы не напомнить! А вы мне бородинского еще отщипнете? Дополнительный кусочек...

- Еще бы! Вот вам дополнительный кусочек, а вот я его присолила, как вы любите...

- Плям-плям, напоминаю, хозяйка: я - телемастер, самый что ни на есть, как только угостимся - сразу же приступим к ремонту. Никаких помех, сплошная видимость! Поблагодарю за хлеб, за соль, дальше мне ваша помощь не понадобится. Не стану спрашивать, где у вас что, я в любом доме любой телевизор с закрытыми глазами нахожу. Тут сказываются опыт, квалификация, еще никто не жаловался: все только благодарностями осыпают. Но вы осыпать не торопитесь, успеется. Для начала я закурю - у вас в доме курят?

- Не припомню что-то, Курицын временами дымит, временами от дыма отмахивается, но вы непременно закурите, вам сам Бог велел, вы же на работе. А вот и пепельница с окурочком. Курицын, наверное, за ночь опять пристрастился, бессоницу свою никотином травил.

- Первый раз встречаю такую понятливую гостеприимную хозяйку! Позвольте мне даже слегка раскланяться перед вами, а то, бывает, куда ни придешь воздух напитан скандалом, руки чешутся загнать хозяев под лавку и "красного петушка" им подпустить. Поассистируйте мне, пожалуйста, сигара - во внутреннем кармане, выньте ее и суньте мне в рот... М-м-м, м-м-м... благодарю! благодарю!.. Эта людоедка таки привила мне вкус к дорогому куреву, да вы тоже очень скоро привыкнете... м-м-м, м-м-м... сделаем вот что: вы отправитесь в ванную, у вас там стирки - непочатый край, займитесь, обо мне не думайте, а потом зайдете в гостиную и, взглянув на телевизор, невольно воскликнете: как хорошо вы его отремонтировали! просто чудо! - я же поведу себя сдержанно, как подобает настоящему умельцу, который ценит свою работу, но к результатам относится критично: хорошо, хорошо,- отвечу я,- да пусть немного погреется, поглядим, что будет, больно норовистые схемы у нынешних, на такую схему и смотреть бывает страшно, а посему, хозяйка, наберитесь терпения, понадобится пробный прогон, 48 часов без отключения, а вы что на это скажете?

- А я вам скажу на это: да хоть сто сорок восемь, лишь бы хорошо получилось!

- Правильно! Он у вас ламповый или на транзисторах? Не знаете... вот это скверно. Нет, я не собираюсь вас пугать, это было бы в духе Постулата нагнать на человека страхов, а потом увещевать, успокаивать,- я не стану, но предупредить обязан: сорок восемь часов без отключения - испытание сер-р-резное, самовозгорание почти неизбежно, машина-то в некоторых случаях ведет себя все равно как адская. Но вы не беспокойтесь, если дойдет до спасения и выноса имущества - ваш покорный слуга!

- Вот и хорошо, а я тем временем запру себя в ванной, у меня там стирки гора неприступная. Если что-то загудит - не шарахайтесь и никуда не убегайте это не лютый зверь, это моя стиралка в действии.

- Вот и хорошо. Пока она будет гудеть - я могу быть спокоен - значит, вы стираете, и все у вас происходит как надо.