Владимир Петров-Одинец - Лабиринты Гипербореи

– Надо.

Милана отложила в сторону книгу, которую читала, подала похожую с полки. Томик оказался намного легче, чем ожидалось. Обложка, сделанная из кожи, перекрывала бумагу, намного выдаваясь в стороны. Славка левой рукой осторожно распахнул корочку. Лист покрывали значки, совершенно непохожие на привычные буквы. И написаны они были от руки, криво, а ведь линеечки проведены, видно. Хотя, на такой грубой бумаге и вывести ровные буквы? Никакого волшебства не напасёшься!

– …стали одних звать пандавы, иных – коуравы. И бились они, пока не истребили друг друга. А Нарада изгнал прочь и рассеял остатки тех и других…

Русана бережно возилась с правой ладонью Славки, гладила её, пришептывала что-то. Потом занялась левой. Милана воспользовась случаем, забрала книгу. Боль в руках унялась. Быстров-младший удивился, сказал Русане спасибо. Та молча кивнула. Зато Милана не унималась, декламировала и декламировала.

«Актриса из погорелого театра! – Славка надоела лекция, он начал злиться. – Можно подумать, я нанимался слушать всякую муру. Сначала там, на раскопе, теперь здесь, в Затулье!»

– Тормози, приморила. Лучше про книжку скажи. Бумага из чего сделана?

– Как всегда, из осиного домика. Его снимают, размачивают, потом размазывают по холстине, сушат. Говорят, Олен заставляет ос сразу лист выкладывать. Но я думаю, это враки.

– А не враки, то на минуту славы можно, – вмешалась Русана.

Настолько неожиданно это прозвучало – Славка изумился и даже обомлел: «Ай да царевна-несмеяна, шутить изволит!» Потом опомнился:

– Э, я о другом спрашивал. Лиса, ты уверена, что Нарада самый сильный волшебник? Приказал и все послушались?

– Да, он самый сильный и самый давний! Он даже смерти не боится.

– Понятно, не боится. Волхвы же вечно живут, не умирают, – выдал Славка подслушанные в школе русов сведения, – чего ему смерть…

Если честно, кто бы не согласился жить вечно, пока надоест? А как может надоесть? Тут только по родному краю можно сто лет пешком ходить, а пока другие страны объедешь, и тысяча пройдёт. И абсолютно неуязвимым оставаться, только вовремя волшебный эликсир готовить. Однако Руська все настроение испортила:

– Ничего не вечно. Это от болезней они могут вылечиться, а обычное оружие для них смертельно, как для любого человека. Тебе же Борун говорил, когда в школу отправил.

Верно. Учитель сразу объяснил, почему волхвами становятся, только пройдя школу русов. Чтобы уметь себя защитить оружно, а не волшебством. Иной раз нет времени кудесить, сказал он, до меча бы успеть дотянуться. Славка раскрыл рот, чтобы соврать, как он классно стреляет из лука, но вошел хозяин дома:

– Собрались? Отлично. Так вот, для возвращения мы отправимся на Коло, к Нараде! По виткам перенесёмся, прыжка за три пройдём всё расстояние до Меру-горы. Ближайшая спираль – дней десять пути. Мне нужно ещё одного волхва в напарники добрать, и отбудем…

Славка страшно огорчился, когда понял – из членов Затульского Совета желающих нет.

– Ну, так в Туле спросите кого, – потребовал он от Боруна, за что получил гневный взгляд, но храбро добавил, – трудно, что ли?

– Поучать, меня? Ах ты, невежа! Вон поди! – рыкнул волшебник.

Указательный палец сделал движение, словно стреляя шашкой при игре в Чапаева. Мальчишку сбило с ног неведомой силой, он кубарем покатился к порогу, больно саданулся о дверь, распахивая её. Пересчитав ступеньки, Славка распластался в ногах встревоженного пса.

Глава 22

Скорее к Олену!

Почти полчаса Славка отсиживался в засаде, за дальним валуном. За это время свежие синяки перестали саднить. Дождавшись, когда девчонки выйдут от Боруна, мальчишка приступил к агитации:

– Руська! Нам надо найти Олена, чтобы помог. Понимаешь?

– Олень? – Не поняла бывшая молчальница. – А кто? Без мягкого знака? Зачем он нам?

Пересказ подслушанного на Совете занял немного времени. Ожившая и снова говорливая Русана поняла идею. А важность быстрейшей отправки ей объяснять не пришлось – сама домой рвётся. В два голоса они убедили рыжую подругу и немедленно отправились в путь. Тропинка извивались по склону, вела в чащу. Неизвестно откуда появились комары, большие и звонкие. Они не успевали сесть на лицо спереди, но сбоку и сзади атаковали ребятишек, так что скоро уши, шея и тыльная сторона ладоней горели от укусов. Славка с негодованием заметил, что Милану не кусают:

– Вот напасть, только нас едят! Ты почему даже не отмахиваешься?

Та удивленно отозвалась:

– Так я заговоренная от гнуса. Как же иначе? А вы почему не отговоритесь?

Русана потребовала слова:

– Я тоже хочу, как ты. Научи!

– Так нельзя, на бегу. Надо настраиваться, чтобы учитель жесты, интонацию выставил. Это же не абы как, а только на меня годится…

Огорченный Славка сломил ветку, принялся отмахиваться. Нещадно хлеща себя по спине, по голове, он ругал всё на свете, когда Милана радостно крикнула:

– Нашла! Дикая гвоздика, вот. Раздавите в руках и натритесь, так меньше кусать станут.

Небольшие розовые цветочки приятно пахли. Вымазав себя их соком, Славка отвадил многих кровопийц, но не всех. Отдельные прорывались и жалили, однако ветка с такими справлялась легко.

Внезапно девчонки остановились.

– Ой, мамочка,– знакомо запричитала Русана.

Так она плакала в пещере, когда они свалились в этот мир. Значит, испугалась. Чего? И Славка шагнул вперед.

На тропе стоял большой зверь, похожий на собаку. Может быть, тот самый, что уже встречался в лесу. Шерсть его казалась серой. Пасть приоткрыта, розовый язык наполовину вывален и подергивается в такт дыханию. А с кончика языка капает слюна. Зубы зверя немного оскалены, словно он улыбался. Но в его хорошие намерения не очень верилось. С чего бы вдруг доброму зверю загораживать людям дорогу?

Славка помнил, как учил папа – не бежать и не показывать страха. Да, и в глаза собакам пристально не смотреть, чтобы они не злились. Девчонки жались друг к другу. На них можно не рассчитывать, надо прогонять волка самому. Что-то давнее, раньше неизвестное, поднималось из глубины души – может, гнев? Мальчишка боялся, но не собирался сдаваться. Краем глаза приметив на обочине палку, он осторожно присел и протянул к ней руку. Волк опустил голову, наблюдая за Славкой, не сводя желтых глаз.

Есть, палка в руке! Прочная, сухая, примерно метровой длины, чуть изогнутая, как та сабля, которой он фехтовал в школе русов. От воспоминания словно сил добавилось, да и уверенность пришла. Он больше волка, он выше волка, он сильнее волка – это Славка знал точно. А с оружием, даже таким – и подавно!