Роберт Хайнлайн - Фрайдэй

Общего у нас оказалось довольно много: три кабинки, каждая с унитазом, биде и умывальником; душ, в который поместилась бы рота солдат, с ручками, о назначении которых мне нужно будет узнать; стол для массажа и солнечных ванн; ванна, определенно предназначенная для купания в компании; два одинаковых туалетных столика; терминал; холодильник; книжный шкаф с одной полкой для кассет…

— А леопарда нет? — спросила я.

— А что, должен быть?

— Каждый раз, когда я вижу эту комнату по сенсо, рядом с героиней сидит ручной леопард.

— О. А котенок тебя устроит?

— Конечно. Вы с Иеном кошатники?

— Я даже не пыталась бы содержать дом без кошки. Честно говоря, сейчас я могу предложить тебе котят с большой скидкой.

— Если бы я могла…

— Обсудим это позже. Туалет в твоем распоряжении. Хочешь принять душ перед ужином? Я собираюсь помыться; я слишком долго чистила Черную Красавицу и Демона перед тем, как поехать в порт, и у меня не хватило времени. Ты заметила, что от меня несет?

И так вышло, что минут через десять или двадцать Жорж мыл мне спину, Иен мыл мне грудь, а хозяйка мылась сама, смеялась и давала советы, на которые никто не обращал внимания. Если бы я описала все подробнее, вы бы сами поняли, что каждый шаг был совершенно логичен, и что эти нежные сибариты ни к чему меня не принуждали. Не было здесь и малейшей попытки соблазнить меня, даже намека на то, что прошлой ночью я изнасиловала (по крайней мере, символически) своего хозяина.

Потом я разделила с ними сибаритское пиршество в гостиной (салоне, огромном зале, называйте как хотите) перед огнем, который на самом деле был одним из устройств Иена. Я была одета в домашнее платье Дженет — с ее представлениями о платье для ужина в Крайстчерч ее арестовали бы.

Но оно не вызвало никаких действий со стороны мужчин. Когда мы дошли до кофе с коньяком (к этому времени я уже немного поплыла от выпитого до и во время ужина), меня попросили снять это платье, и Жорж сделал с меня стерео и голо в пяти или шести позах, обсуждая меня так, будто я была куском мяса. Я продолжала настаивать, что должна утром уехать, но мои протесты были вялыми и делала я это только для вида — Жорж все равно не обращал внимания. Он сказал, что у меня «хорошие формы» — видимо, это был комплимент; приставанием это точно нельзя назвать.

Но он сделал великолепные снимки, особенно тот, где я лежу на низкой кушетке, а по моим груди, ногам и животу ползают котята. Я попросила у него копию, и оказалось, что у Жоржа есть оборудование для копирования.

Потом Жорж сделал несколько снимков нас с Дженет вместе, и снова я попросила один из них, потому что мы прекрасно контрастировали, и Жорж заставил нас выглядеть лучше, чем на самом деле, но, наконец, я стала зевать, и Дженет попросила Жоржа остановиться. Я извинилась, сказав, что мне непростительно сейчас засыпать, потому что в том часовом поясе, где я проснулась, еще только ранний вечер.

Дженет сказала, что это чушь, что сон не имеет никакого отношения ко времени и часовым поясам — джентльмены, мы идем спать. Она увела меня.

Мы зашли в прекрасную ванную, и она обняла меня.

— Марджи, тебе нужна компания, или ты хочешь спать одна? Бетти сказала мне, что у тебя была беспокойная ночь; тебе, наверное, хочется провести эту ночь спокойно, в одиночестве. А может быть, нет. Скажи мне.

Я честно сказала ей, что не люблю спать одна.

— Я тоже, — согласилась она, — и я рада, что ты это сказала, а не стала ходить вокруг да около и притворяться, как некоторые. С кем ты хочешь провести ночь?

Милая, твой муж должен принадлежать тебе в ту ночь, когда возвращается домой.

— Вопрос, наверное, нужно поставить наоборот. Кто хочет спать со мной?

— Конечно, мы все. Или любые двое. Или кто-то один. Скажи сама.

Я моргнула и подумала, сколько мне нужно было выпить. — Четверо в одной постели?

— Тебе это нравится?

— Я никогда не пробовала. Звучит замечательно, но в постели будет, наверное, ужасно тесно.

— О. Ты не была в моей комнате. Там большая кровать. Потому что оба моих мужа часто решают спать со мной… и там еще вполне хватит места для гостя.

Да, я пила — две ночи подряд, и гораздо больше, чем привыкла. — «Оба мужа?» Я не знала, что Британская Канада приняла Австралийский план.

— Британская Канада его не приняла; но приняли британские канадцы. Многие тысячи из нас. Ворота заперты, и это наше личное дело. Хочешь попробовать большую кровать? Если станешь засыпать, сможешь уползти в свою комнату — главная причина, по которой я спланировала дом именно так. Что скажешь, дорогая?

— Э… да. Но мне может быть неловко.

— Пройдет. Давай…

Ее перебил резкий звонок терминала.

Дженет сказала:

— О, черт, черт! Почти наверняка, Иен понадобился в порту, несмотря на то, что он только что вернулся из рейса. — Она подошла к терминалу и включила его.

— …причины тревоги. Наша граница с Чикагской Империей закрыта, и беженцы окружаются. Атака со стороны Квебека более серьезна, но она может быть ошибкой местного командования; объявления войны пока не было. В настоящее время действует чрезвычайное положение, поэтому не выходите на улицу, сохраняйте спокойствие и ожидайте на этом канале официальных сообщений и инструкций.

Начался Кровавый Четверг.

10

Я думаю, у каждого есть более или менее похожие представления о Кровавом Четверге и последовавших событиях. Но, чтобы объяснить свои действия (если возможно, самой себе!), я должна рассказать, как я видела это, включая всю неразбериху и сомнения.

Мы вчетвером действительно оказались в большой кровати Дженет, но не для секса, а чтобы не оставаться в одиночестве. Мы глядели на экран терминала и ловили каждое слово новостей. Более-менее одно и то же повторялось снова и снова: отражена атака Квебека, Председатель Чикагской Империи убит в своей постели, граница с Империей закрыта, неподтвержденные сообщения о диверсиях, не выходите на улицу, сохраняйте спокойствие — но не важно, в какой раз это повторялось, мы замолкали и слушали, ожидая чего-то, что придаст смысл всему, что нам сообщили.

Но вместо этого всю ночь все становилось только хуже и хуже. К четырем утра мы узнали, что убийства и диверсии происходили по всему земному шару; к рассвету стали поступать неподтвержденные сообщения о беспорядках на Эл-Четыре, на Базе Тихо, на Стационарной станции и (прерванное сообщение) на Церере. Предположить, распространились ли беспорядки на Альфу Центавра или Тау Кита, было невозможно… но представитель властей по терминалу все-таки предположил, громко отказавшись делать предположения и потребовав от всех нас не распространять вредные слухи.