Робин Кук - Мозг

— Заключение: — диктовал Филипс, — Церебральная ангиография показывает наличие обширного артериовенозного порока в правом базальном ядре этого девятнадцатилетнего пациента. Точка. Этот циркуляторный порок снабжается правой средней церебральной артерией и правой задней церебральной артерией. Точка. Конец диктовки. Просьба послать копию этого сообщения докторам Маннергейму, Принсу и Клаузону. Спасибо.

Диктофон со щелчком остановился, и Мартин повернулся на стуле. Он хитро улыбался и потирал руки, как шекспировский мошенник.

— В самое время, — сказал он.

— Какая муха тебя укусила? — спросила она, притворяясь испуганной.

— Идем, позвал Филипс, увлекая ее наружу. Там к стене была придвинута каталка с сосудами для внутривенного вливания, бельем и подушкой. Улыбаясь в ответ на ее удивленный вид, Мартин повез каталку по коридору. Дениз догнала его у лифта для пациентов.

— Я подала тебе эту потрясающую мысль? — поинтересовалась она, помогая втолкнуть каталку в лифт.

— Совершенно верно. — Филипс нажал кнопку подвального этажа и двери закрылись.

Они очутились в недрах госпиталя. Путаница труб, подобно кровеносным сосудам, тянулась в обоих направлениях, изгибаясь и скручиваясь, как в агонии. Все было окрашено серой или черной краской, исключающей всякое понятие о цвете. Скудный свет от защищенных металлической сеткой флуоресцентных ламп на большом расстоянии друг от друга, создавал контрастные пятна белого сияния, разделенные длинными участками плотной тени. Напротив лифта была табличка: «Морг: Следовать по красной линии».

Линия тянулась по середине коридора, как кровавый след. Она проходила по сложному маршруту через темные переходы, резко изгибаясь в местах разветвления. Затем она пошла под уклон, и каталка почти вырывалась из рук Мартина.

— Ради всего святого, что мы здесь делаем? — взмолилась Дениз, и голос ее вместе со звуком шагов эхом пронесся по безжизненному пространству.

— Увидишь. Улыбка сошла с лица Филипса, голос звучал напряженно.

Его прежняя игривость уступила место нервному сомнению по поводу разумности того, что он делал.

Внезапно коридор привел в громадную подземную пещеру. Освещение здесь было столь же тусклым, как и в коридоре, и потолок на высоте двух этажей терялся в темноте. В левой стене была видна закрытая дверь печи для сжигания отходов, оттуда слышалось жадное шипение пламени.

Впереди находились двойные двери, ведущие в морг. Перед ними красная линия на полу резко оборвалась. Филипс оставил каталку и подошел ко входу. Толкнув правую створку, он заглянул внутрь. — Нам повезло, — констатировал он, возвратившись к каталке. — Мы здесь одни.

Дениз нерешительно следовала за ним.

Морг был большим запущенным помещением, которому позволили прийти в такой упадок, что оно напоминало откопанные портики Помпей. С потолка на проводах свисало множество светильников, но только в некоторых из них были лампы. Грязный каменный пол, стены, выложенные растрескавшейся и выщербленной керамической плиткой. В углублении в центре помещения старинный мраморный стол для вскрытия. Последний раз он использовался еще в двадцатые годы; в этих развалинах он напоминал древний языческий алтарь.

Сейчас вскрытие проводят в отделении Патологии на пятом этаже в современной обстановке из нержавеющей стали.

Массивная деревянная дверь, видом своим выделявшаяся среди всех других, похожа была на двери холодильника в мясном магазине. В дальней стене виднелся вход в абсолютно темный поднимающийся вверх коридор, ведущий к выходу на задворки госпитального комплекса. Кругом гробовая тишина.

Только редкое падение капель и приглушенные звуки их собственных шагов.

Мартин остановил каталку и подвесил сосуд для внутривенного вливания.

— Держи, — произнес он, подав ей угол одной из свежих простыней и показывая, что нужно покрыть поверхность каталки.

Затем Мартин подошел к большой деревянной двери, вынул из задвижки шпильку и с большим усилием открыл дверь. Оттуда, стелясь по каменному полу, поплыл ледяной туман.

Найдя выключатель, Мартин включил свет и увидел, что Дениз не сдвинулась с места.

— Идем! И давай каталку.

— Я не пошевелюсь, пока ты не объяснишь, что происходит.

— Мы играем в пятнадцатый век.

— Что это значит?

— Крадем тело ради науки.

— Лизу Марино? — спросила Дениз скептически.

— Совершенно верно.

— Так вот: я в этом никакого участия не принимаю. — Она отступила, как бы собираясь уходить.

— Дениз, не валяй дурака. Я всего лишь собираюсь сделать томограмму и рентгеновский снимок. Потом вернем тело. Не думаешь же ты, что я оставлю его себе?

— Не знаю, что и думать.

— Ну и воображение! — Филипс взялся за конец каталки и втянул ее в старинный рефрижератор. Сосуд звякнул о металлическую стойку. Дениз вошла и быстро осмотрелась: все выложено плиткой — пол, стены, потолок. Плитка когда-то была белой, а сейчас приобрела неопределенный серый оттенок.

Помещение длиной девять метров и шириной шесть. По бокам вдоль стен стоят старые деревянные тележки, колеса — размером с велосипедные. По центру камеры свободный проход. На каждой тележке лежит завернутый труп.

Филипс быстро пошел по центральному проходу, посматривая по сторонам. Дойдя до конца, он повернул обратно и стал приподнимать углы простыней. Во влажном холодном воздухе Дениз охватила дрожь. Она старалась не смотреть на ближайшие к ней тела — скорбный результат одного из дорожных происшествий в часы пик. Все еще обутая в ботинок ступня торчит под неестественным углом — нога сломана в середине голени. Где-то невидимо запыхтел, оживая, старый компрессор.

— А, вот она, — узнал Филипс, заглянув под одну из простыней. К облегчению Дениз, он не стал откидывать простыню; жестом он попросил пододвинуть каталку. Дениз повиновалась, как автомат.

— Помоги поднять ее.

Дениз через простыню ухватилась за лодыжки Лизы Марино, избегая прикосновения к трупу. Филипс поднял туловище. Сосчитав до трех, они переложили тело, отметив, что оно уже успело окоченеть. С помощью тянувшей спереди Дениз Мартин вывез каталку из рефрижератора, после чего закрыл дверь и задвижку.

— А зачем внутривенные принадлежности? — поинтересовалась Зенгер.

— Не хочу, чтобы узнали, что мы везем труп. Принадлежности — это мазок, выполненный рукой мастера. Он стянул простыню, обнажив бескровное лицо Лизы Марино. Дениз отвела взгляд, когда Мартин стал поднимать голову и подсовывать под нее подушку. Трубку от сосуда он положил под простыню.