Леонид Панасенко - Садовники Солнца (сборник)

…Ускорение распластало его сильное тело в кресле, отозвалось внезапной болью в каждой клеточке, нерве, сосуде.

Возносящаяся капелька гравилета все глубже проникала в стратосферу. Уже заметно округлилась внизу Земля, подернулась голубизной. Уже подступала со всех сторон ночь внеземелья, а маленькая машина карабкалась и карабкалась вверх.

Затем наступила кратковременная передышка. Илья судорожно втянул воздух, будто это был его первый вздох. Розовая пелена в глазах заколебалась, стала тоньше, прозрачнее.

Кто-то позвал его.

Из объема изображения на Илью смотрел уже знакомый ему диспетчер службы Контроля Евразии. Как же его «зовут?.. Мысли ворочались тяжело и непослушно. Зовут?.. Кажется, Курт…

Илья, стараясь унять противную дрожь в руках, показал жетон.

— Знаю, — кивнул Леманн. — Но все же, Садовник, пожалейте себя. Такие перегрузки…

— Я боюсь не успеть, — перебил его Илья. — Нельзя, чтобы я не успел. Никак нельзя!

Леманн опять кивнул.

— Можете пока не контролировать полет, — сказал он, опуская взгляд. — Мы поведем вас. До посадки. Задавайте только главные параметры: скорость, курс. Это, к сожалению, все, что мы можем сделать для вас.

— Спасибо, Курт. — Илья вымученно улыбнулся. — У меня есть просьба. Брат Анатоль на вызовы почему-то не отвечает. Дайте мне, пожалуйста, пеленг его браслета связи.

— Будет сделано. Мы поведем вас по пеленгу.

Гравилет нырнул вниз. Ускорение» на сей раз было не такое сумасшедшее — во рту по крайней мере не появился привкус крови.

До сих пор Илья только действовал — не раздумывая, полуавтоматически. Теперь, наконец, появилась возможность оглянуться, попробовать представить ситуацию.

Что же приключилось с Анатолем?

Однозначного ответа на этот вопрос не было. Его могла знать — скорей всего знает! — Ирина, но что-то мешало Илье вызвать ее и вот так, прямо сейчас, расспросить подробности. Ей и без того тяжело. Переживает… Да и какие подробности тебе нужны? Ведь Ирина ясно сказала: «Он ничего так и не понял». Это значит, Анатоль не понял главного. Он так и не уразумел, что дорог Ирине, что нужен ей, но не такой, каким был, каким есть сейчас, а овладевший собой. Он не понял, что требовательная любовь Ирины не приемлет его болезненное самолюбие, импульсивность и непоследовательность, его нетерпение. А значит, не разглядел и самой любви. Значит, опять выстегал себя по старым ранам, опять перед ним стена ложной безнадежности…

Гравилет завибрировал, входя в нижние, более плотные слои атмосферы. Слева по курсу мелькнули и пропали розовые перья так называемых перламутровых облаков. Земля разбухала буквально на глазах — сумеречная, безбрежная, одетая в лохматую шкуру тайги. Она была уже полусонная и только неяркий костер Свердловска, мерцающий у самого горизонта, да редкие желтые прожилки магнитотрасс подтверждали: земля эта все-таки обитаема.

Гравилет шел уже на высоте двух-трех километров.

Илья начал узнавать местность. Сейчас промелькнет речушка. Точно. Вот она. Дальше будет энергетический центр, еще дальше — грузовой космодром, куда прибывают экспонаты со всех Обитаемых миров, а километрах в двенадцати от него — поселок строителей.

Гравилет вздрогнул и круто забрал влево. Там, если ему не изменяла память, находился центральный котлован будущего музея, а среди сосен и скал хранились бесценные образцы первых внеземных баз и построек.

«Чего его сюда занесло? — с тревогой подумал Илья об Анатоле. — Что он тут ищет?»

На пульте зажегся красный огонек: автопилот сообщал, что цель полета уже можно увидеть невооруженным глазом. Илья перешел на бреющий. Его легкая машина закружила над верхушками деревьев, неосвещенными куполами и зданиями.

Анатоля нигде не было.

Илья включил прожектор и ахнул.

Под гравилетом, в кругу света, на теле земли чернел рваный шрам. Так показалось в первый миг. Дальше взор Садовника отметил, что на самом деле это огромный отвал, в котором смешались вывороченные с корнями деревья, валуны, элементы каких-то металлических конструкций. С другой стороны двадцатиметровой «просеки» громоздился точно такой же вал.

«Неужели… Анатоль? — обожгла Илью страшная догадка. — Неужели в нем пробудилось древнее и дикое желание разрушать?!»

Он бросил гравилет вдоль «просеки».

Десятки изумительных творений человеческих рук валялись по обе стороны ровной, как дорога, полосы — раздавленные, искореженные, кое-где сочащиеся дымом. Вот торчит угол бревенчатой фактории с Гелиоса — двойника Земли. Рядом чей-то видавший виды космобот, который и в этом последнем сражении оказался молодцом — слепая сила неизвестного механизма только опрокинула его, согнула одну из опор. А что это? Господи, это же подводное поселение с Лорелеи: огромное полураздавленное «яйцо» горело изнутри, и неестественное зеленое пламя облизывало верхушки сосен.

Это страшное зрелище подстегнуло Садовника. Сцепив зубы, он рванул штурвал на себя. Гравилет подпрыгнул метров на триста, и Илья одновременно увидел черную пропасть центрального котлована, окруженную редкой цепочкой огоньков ограждения, а чуть южнее — сверхмощный «Голиаф», крушащий все на своем пути и медленно продвигающийся к котловану.

«Там около двух километров глубины… Защитное поле вокруг котлована рассчитано на неосторожность человека. Двух, трех от силы. Плюс резерв. Все равно — не наберется и тонны… Универсальная землеройно-планировочная машина типа «Голиаф». Триста тонн. Автономное питание. Ядерный реактор типа… Вот оно! Если «Голиаф» сорвется в бездну… Кто, кто может сейчас рассчитать вероятность возникновения цепной реакции? Вероятность взрыва… Шестой канал. Немедленно!»

Эти мысли промелькнули в сознании Ильи в один миг, а руки тем временем успели направить гравилет к котловану и переключить связь на шестой канал.

— Я все объясню, — быстро сказал он озадаченному оператору совета Мира. — Но прежде действуйте. Синхронно моим словам. Команда на спутники: наведенное защитное поле в район центрального котлована музея Обитаемых миров. Готовность один. Мощность поля…

— Позвольте, — брови оператора дрогнули. — Мы обесточим всю Европу.

— Сообщаю мотив действий, — Илья запнулся, так как гравилет резко шлепнулся метрах в тридцати от края обрыва. — Мотив действий: угроза неконтролированного ядерного взрыва. Поторопитесь!

Прожектор «Голиафа» ослепил его, будто глаз разгневанного циклопа. Механическое чудовище приближалось. Невообразимый грохот, скрежет и треск падали во тьму котлована, дробились и множились там, чтобы возвратиться из гулкого бетонного чрева еще более мощными и устрашающими.