Александр Рыжов - Земля Тре

- Днище цело. Порядок! - сообщил Коста, выглянув из трюма.

Радоваться этому обстоятельству было некогда. Глеб перебежал на нос, и его глазам предстало фантастическое зрелище. Впереди, рассекая волны, мчался змей. Его голова то и дело погружалась в воду, но веревка не давала ему уйти глубоко - он сердито фыркал и, рассыпая брызги, бил по воде хвостом. За ним тянулся широкий пенистый шлейф, а следом - струя в струю - плыл ушкуй. Мокрая веревка дрожала, одно из девяти волокон лопнуло, но остальные были целы...

- Любуешься? - спросил Коста. - На змеях, поди, не катался?

- Что? - Мысли в голове у Глеба скакали как блохи - быстро и беспорядочно.

- Говорю, змеев запрягать не доводилось?

- В первый раз...

Рядом, раскрыв от изумления рот, стоял Пяйвий. Коста положил ему руку на плечо.

- У вас их тоже не запрягают?

- Нет...

- Зря. Гляди, какая силища! Вернешься, расскажешь своим - пускай кумекают.

- Еще неизвестно, кто куда вернется, - пробормотал Глеб. - Затащит нас эта тварь туда, откуда не выбраться.

- Пока что тащит, куда надо. На север.

- Только бы не передумала...

Змей тянул их на буксире целый день и к вечеру окончательно выдохся начал двигаться судорожными рывками, а его неподъемная туша стала все чаще и чаще бессильно виснуть на веревке, грозя потопить ушкуй вместе с путешественниками. Но тут перетерлось последнее волокно, и веревка оборвалась. Змей с обрывком на шее, раздувая бока, ушел в глубину, а корабль, потеряв скорость, закачался на волнах.

- Покатались на дармовщину, и хватит, - сказал Коста, провожая взглядом уплывавшее чудище. Глеб облизал палец, поднял вверх.

- А ветер-то сменился!

- Нам теперь без разницы...

Лишенный паруса ушкуй стал игрушкой волн, и вскоре путешественники перестали понимать, в какую сторону их несет. Вдобавок Глеб потерял счет времени: солнце пропало, с неба сыпался мокрый снег, дни и ночи смешались друг с другом.

В довершение всех бед кончилась провизия. Пока стояла непогода, птицы над морем не летали, а попытки Ко-сты ловить рыбу закончились ничем. На исходе была пресная вода. Пяйвий совсем упал духом, Глеб с Костой еще держались. Дрожа от холода, в продранных одеждах, они стояли на палубе и молча глядели каждый в свою сторону, надеясь отыскать на горизонте признаки суши.

...Однажды (наверно, это было днем, потому что небо из черного ненадолго стало серым) Глебу почудилось, будто впереди блеснула отшлифованная ветрами вершина скалы.

- Пяйвий!

Пяйвий, исхудавший, похожий на тень, подошел, волоча ноги, и всмотрелся в даль.

- Ну что?

- Скала!

- А под ней?

- Не видать. Волны...

- Сейчас подойдем поближе, - сказал Коста. - Нас как раз туда и несет.

Примерно через час под скалой обнаружился берег: россыпь валунов - от края и до края. Что-то подсказывало Косте, что там, за этой россыпью, есть лес.

- На остров не похоже, - сказал Глеб.

- Что тогда? Земля?

- Здесь есть только одна земля, - тихо промолвил Пяйвий.

- Тре?

- Да.

Коста громко кашлянул и зачем-то проверил, на месте ли булава.

- Выходит, дошлепали?

- Не торопись, - промолвил Глеб, не отрывая глаз от приближающегося берега. - Вот сойдем, тогда и разберемся.

- Сойти-то как раз будет трудновато. Посмотри, какие волны.

Земля Тре - если это была она, - похоже, не ждала гостей. Чем ближе подходил ушкуй к пустынному побережью, тем выше вздымались тяжелые водяные горбы. Глеб поискал глазами место, куда можно было бы причалить, но ничего подходящего не нашел - из моря черными бородавками торчали рифы, между которыми не проскользнула бы даже рыбацкая лодка.

- Что будем делать?

- Подойдем еще ближе и попробуем бросить якорь. Надо переждать.

- А если...

Мощный вал, накатившись сзади, приподнял ушкуй на добрую сажень и, словно меч в ножны, вогнал в узкое каменное ложе.

- Приплыли, - сказал Коста. - Мель. До земли оставалось совсем чуть-чуть. Глеб прикинул - нельзя ли добраться вплавь. Если бы море успокоилось, он не стал бы раздумывать ни минуты - у берега было мелко, а местами дно поднималось настолько, что по нему, наверное, можно было пройти не замочив рукавов. Но сейчас...

- Подождем, может, стихнет.

Ушкуй содрогнулся от нового удара - волна разбилась о корму. Все ясно услышали, как в трюме захлюпала вода.

- Дело дрянь, - заметил Коста. - Море нынче неласковое. Пока будем ждать, раздолбает за милую душу.

Пяйвий подбежал к борту и, рискуя свалиться в воду, впился взглядом в мрачную каменную стену.

- Это она! Земля Тре!

- С чего ты взял?

- Я узнать! Вон там... слева... проход между камнями. Это путь на север, к гряде Кейв.

- Дай-ка я гляну. - Коста сделал шаг, но в этот миг через всю палубу прокатилась огромная волна и, словно пылинку с ладони, смахнула Пяйвия в море.

Внутри у Глеба все перевернулось. Он подскочил к борту, чтобы кинуться следом, но очередная волна поставила ушкуй чуть ли не на дыбы. Коста, сбитый с ног, упал на Глеба, и они вдвоем, схватившись друг за друга, покатились по палубе.

Еще один удар... Мачта рухнула, как подрубленное дерево, и, ударившись о корму, разломилась пополам. Словно яичная скорлупа затрещала обшивка.

- Конец... - выговорил Глеб, по-рыбьи хватая ртом воздух.

Доски под ним разошлись, и он полетел вниз. В трюме зияли дыры, вода хлестала, как кровь из распоротого живота. Обломки брусьев, еще державшиеся на скобах, трепетали, словно порванные сухожилия. Глеб, падая, приложился к одному из них затылком, вскрикнул от боли и очутился в ледяной воде. Ничего не видя и не соображая, ткнулся лицом в какой-то бочонок, растопырил руки и ноги, забарахтался.

- Сюда!

В сознание, разорвав мутную пелену, вцарапался голос Косты. Сильные руки вытолкнули Глеба наружу - через пробоину, в которую потоком врывалась вода. Рядом плашмя упала тяжелая доска.

- Плыви! К берегу! - закричал Коста. Плыть? В голове жужжал пчелиный рой, холод сводил тело. Глеб бестолково зашлепал руками по воде и увидел, что течение несет его прямо на риф.

- Не туда!

Коста поймал его за шиворот, направил в узкую щель между камнями. Глеб плыл, как во сне. Волны швыряли его из стороны в сторону, срывая с плеч последние лохмотья одежды. Ему было все равно. С ноги соскользнул сапог... пускай!

Коста нырнул в бурун, выловил деревянный круг - крышку от бочки. Сунул Глебу:

- Держи!

Глеб навалился на крышку грудью, плыть стало легче. Вскоре ноги коснулись дна, и он, поддерживаемый двужильным Костой, выбрался на берег. В одном сапоге, мокрый, продрогший до костей, сделал несколько шагов по направлению к скале и упал. Рядом, тяжело дыша, остановился Коста, дернул за руку: