Джо Холдеман - Бесконечная война

– Не смогли мы сразу к вам, – устало сказал док. – Работы по горло. Что ты говорил насчет оболочки?

– У нее уже два раза перед этим были синяки. Костюм плохо прилегал, получились складки.

Док рассеяно кивнул, измеряя давление у Мэригей.

– Вы ей вводили… – Кто-то сунул ему в руки мокрое бумажное полотенце. – Ага, хорошо. Вы ей что-нибудь вводили?

– Одну ампулу «антишока».

Он сложил полотенце несколько раз и положил его в раскрытую ладонь Мэригей.

– Как ее зовут? Я сказал ему.

– Мэригей, воды мы тебе сейчас не можем дать, но смочи губы полотенцем. Сейчас я посвечу тебе в глаза. – Пока он смотрел в зрачки Мэригей сквозь металлическую трубку, один из помощников измерил температуру с помощью электронного термометра. – Внутреннее кровотечение?

– Есть, но не очень.

Док слегка прижал рукой повязку на животе Мэригей.

– Ты не могла бы чуть-чуть повернуться на правый бок?

– Да, – медленно сказала Мэригей, упираясь локтем для опоры. – Нет, – сказала она через секунду и заплакала.

– Ну, ну, – быстро сказал док и слегка помог ей повернуться, только чтобы можно было видеть спину. – Только одна рана, – пробормотал он. – До черта крови.

Он дважды нажал на кольцо связи и потряс им возле уха.

– Есть кто-нибудь свободный?

– Хариссон оставался, может, и его уже вызвали.

В камеру вошла какая-то женщина, бледная, с растрепанными волосами, в запачканной кровью куртке. Это была Эстелла Гармония, но я ее сразу не узнал.

Док Уильсон поднял глаза.

– Новые пациенты, доктор Гармония?

– Нет, – устало ответила она. – У аварийщика была двойная ампутация. Прожил всего несколько минут. Мы его подключили к машине, на случай если понадобятся трансплантанты.

– А остальные?

– Взрывная дегерметизация. – Гармония шумно вздохнула. – Вам помочь?

– Да, погоди только минуту. – Док еще раз пытался вызвать медотсек. – Проклятье, ты не знаешь, куда делся Харрисон?

– Не знаю, может, во второй хирургической, если что-то не в порядке с аварийщиком. Но я вроде все сделала как надо.

– О черт, ты же знаешь, как…

– Готово! – сказал медик, переливший кровь.

– Еще пол-литра в бедренную, – сказал док Уильсон – Эстелла, ты не могла бы заменить одного из ребят, подготовить девушку к операции?

– Конечно, я сейчас свободна.

– Хорошо… Хопкинс, сходите в медотсек и привезите «телегу» и литр, нет, два литра изотонического флюскарба, основной спектр. Если там Мерк, скажешь ему, внутрибрюшной спектр. – Док отыскал на своем рукаве не испачканное кровью место и промокнул лоб. – Если поймаешь Харрисона, пусть бежит в первую хирургическую, настраивает анестезатор на внутрибрюшную операцию.

– А ее отвезти в первую хирургическую?

– Да. Если не найдешь Харрисона, возьми тогда кого-нибудь… – он ткнул пальцем в мою сторону. – Вот этого парня, пускай поможет отвезти ее в операционную, а ты побежишь вперед и подготовишь анестезатор. Можно было бы начать прямо сейчас, – он рылся в сумке с медикаментами, – но у меня только параметадол. Мэригей! Как ты себя чувствуешь?

Слезы все еще катились у нее по щекам.

– Мне… больно.

– Потерпи немного, – ласково сказал док. На секунду он задумался, потом повернулся к Эстелле. – Неизвестно в точности, сколько она потеряла крови, Кроме того, имеется небольшое внутреннее кровотечение. Но не думаю, чтобы это случилось очень давно – она бы не выжила под ускорением. Надеюсь, что мозг не пострадал.

Он тронул измеритель, прикрепленный к руке Мэригей.

– Следи за кровяным давлением, как только придет в норму, введешь пять кубиков вазоконстриктора. Я побегу. – Он закрыл сумку. – У тебя есть какой-нибудь вазоконстриктор, кроме пневматической ампулы?

Эстелла проверила содержимое своей сумки.

– Нет, только одноразовая ампула… ага, есть ограниченная доза с мышечным дилятором.

– Отлично, если давление подскочит, вводи.

– Буду давать ей вместе с дилятором по два кубика за один раз.

– Сойдет. Все не путем, но… Если ты еще не очень устала, может, будешь мне ассистировать?

– Буду.

Док Уильсон кивнул и убежал. Эстелла начала вытирать живот Мэригей изопропиловым спиртом. У него был холодный, чистый запах.

– Ей вводили «антишок»?

– Да, – сказал я. – Минут десять назад.

– Ага. Вот отчего док беспокоился… нет, ты все правильно сделал. Но в состав «антишока» входит вазоконстриктор. Пять кубиков сверху – этого может оказаться слишком много. – Она продолжала смывать засохшую кровь, каждую минуту поглядывая на индикатор давления. – Эта жен… то есть Мэригей, она твой постоянный партнер?

– Да.

– Мэригей – твой постоянный партнер? – Вся Мэригей покрыта запекшейся кровью, на щеках потеки, там, где я старался утереть слезы. Наверное, только врач или женщина могли под всем этим увидеть красоту.

Мэригей перестала плакать и лежала с крепко зажмуренными глазами, высасывая последние остатки воды из бумажного полотенца.

– Можно дать ей еще воды?

– Да, но только так же, как и в первый раз. Немного.

Я пошел в раздевалку, там была вода и бумажные полотенца. Пары этиленгликоля успели к этому времени развеяться, и теперь я чувствовал запах воздуха. Тревожный запах. Слегка тянуло машинным маслом и перегретым металлом, словно в мастерской. Наверно, перегрузили кондиционер, подумал я. То же самое случилось при первом испытании оболочек.

Мэригей взяла мокрое полотенце, не открывая глаз.

– Вы думаете остаться вместе, когда вернетесь на Землю?

– Наверное. Если вернемся… Впереди еще кампания.

– Ничего больше не будет, – равнодушно сказала Эстелла. – Ты, получается, ничего еще не слышал?

– О чем ты?

– Ты знаешь, что корабль получил попадание?

– Попадание? Как же мы тогда все уцелели?

– Да. – Эстелла снова начала вытирать кровь. – Четыре противоперегрузочные камеры. Камера оружейников и оружейная. Теперь у нас ни одного боекостюма… а в одном белье много не повоюешь.

– Что… четыре камеры… а люди?

– Никто не выжил. Тридцать человек.

– Кто именно?

– Весь третий взвод. И парковое отделение второго взвода.

Аль-Садат, Русья, Маковелл, Вагулеко.

– Бог мой.

– Тридцать убитых, и они даже не поняли, как это получилось. И до сих пор никто не понимает. Но может повториться каждую минуту.

– Так это была не ракета?

– Нет, мы перехватили все их снаряды. И покончили с их крейсером тоже. Ни один индикатор ничего не показывал. Просто – бамм! Треть корабля провалилась в преисподнюю. Хорошо, что не двигатель, и не СЖБ.