Сборник - Фантастика, 1975-1976

Перечисление изобретений - огромнейший список.

И вдруг Зло, вдруг преступление. Что это? Взрыв души Штохла, вечно сжатой улицами-штреками Виргуса?… Жесткими правилами жизни покинутой планеты?…

И вдруг мне стало одиноко - Тим еще далеко. Тогда позвал Голоса. Они пришли сразу, будто стояли и ждали за моей спиной. Сколько уверенности принесли мне они.

– Так, мальчик, так, - твердили они. - Действуй, но не спеши.

– Дело интересное. Бери Знание, Знание, все крохи его, - напоминал другой. Стихли. Переводят дыхание. И снова: - Я, Аргус-3, я поспешил на Мюриэль и упустил интересный поворот дела. У тебя Мелоун. Ты не забыл его?

– Предлагаю внимательно рассмотреть семь сторон этого вопроса. Не спеши, нужно вызревание дела в ближайшие часы.

– Точнее уясни себе Закон.

– Я Аргус-11, пытался с молодым задором переделать людей и сломал их волю. Береги человека!

– Наблюдай, наблюдай, наблюдай…

– Я, Аргус-7, столкнулся с случаем, когда преступник за простым нарушением скрывал преступление более опасное, вызванное тоской по Земле. Понимаешь, он привез гены земных животных…

– Наблюдай, наблюдай, наблюдай…

С ними я решил так: Закон, в конце концов, требует лишь нормального поведения. Норма, конечно, меняется. Одно дело жить в городишках, другое - здесь, на диких планетах.

Но меняется норма только в одну сторону - требует большего.

А теперь мне нужны дневники Глена. Они, как я вижу, хранятся у Дж. Гласса, эскулапа и биохимика.

Я перешел через мостик (текла подземная черная речка, в ней булькали какие-то белые и плоские). Щелчком сбил в воду железную финтифлюшку, приклеенную к перилам. Прошел к колонистам.

Их коридор огромен. Он тает в голубом свете, дышит теплым сухим воздухом. И двери, много цветных дверей.

У входа в него я наткнулся на Ники. Тот брел мне навстречу. Он сгорбился, опустил усы антенн: вид предельно унылый.

– Спасибо за поручение, - задребезжал он. - Поручил слежку честному роботу. Спасибо, уважил, благодарен, рад, счастлив, на седьмом…

– Что ты узнал?

– Ничего.

– Как они здесь?

– Никак! - огрызнулся Ники и скрутил антенны в презрительные спирали.

С ним начинаем обход. Первая дверь - красная, в бегающих квадратиках. Они то рассыпаются, то строятся в большой ромб.

Я постучал - дверь отступила передо мной, показала комнату. Вокруг стола сидели жирные парни - играли в карты.

Увидев меня, они почему-то скинули их на пол.

Я вошел. Здесь царила роскошь. Стены мерцают. Парящее электрическое одеяло (о таком мечтает чудило Тим). Пузырчатые кресла. Статуэтки из тех, что оживают от кнопки и творят черт знает что. Ковры толстые, рыхлые, словно лесные мхи.

На столе - грибы в блюде. Фиолетовые, те, что на глазах съедают каждый мертвый обломок дерева (а я вижу в них алкалоид типа мескалин. Вот оно как!).

Игроков четверо. Комбинезоны с отливом металла. Вид типичных колонистов, свирепо хватающихся за работу: тяжелые подбородки, взгляды, бицепсы. Но толсты…

Вообще, такой отличной коллекции волевых подбородков, какие были собраны здесь, я прежде не видывал.

Я сел к столу и стал разглядывать их - одного за другим.

Авраам Шарги. Кожа хранит меланезийскую синеву, лоб тяжелый, губы тяжелые, подбородок, взгляд пронзительный. Пригодится.

Иван, фамилия - Синг. Изящен и… бесполезен.

Курт Зибель: подбородок, взгляд, плечи, бицепсы, трицепсы, неприязнь.

Прохазка (фамилия необычайно плодовитая - для космоса, все время на нее натыкаюсь). Подбородок, взгляд, брови словно усы Тимофея.

И вдруг мне стало жалко тех женщин, что будут любить этих четверых.

– Веселитесь? - спросил я.

– Хэлло, Звездный, - сказали они. - Убиваем время.

И, приветствуя мое звание (наконец-то догадались), привстали и шлепнулись обратно. И кресла заворочались, приспособляясь к новому положению их задов, массируя эти зады.

Меня стали угощать.

Была выставлена бутылка вина, из холодильника извлечена парочка жареных цыплят. Гм, гм, еда колонистов.

– Пейте, ешьте, - говорили мне. - Все здешнее, все искусственное, все превосходного качества.

Я снова поел с удовольствием. Обгладывал пластмассовые косточки - техника виргусян безупречна и в мелочах.

Разные планеты в разное время пришли в Коллектив. Виргус - последним. Они там и до сих пор индивидуалисты, хотят своей техникой доказать, что-де могут все на свете.

–Живете весело, - сказал я. - А должны осваивать плато. И ведь не царапнули землю. Верно? Почему?

Четверка оживлялась, даже пыталась встать. Это было внушительное зрелище.

– Там ад! Красный ад, синий ад, зеленый ад (Прохазка).

– Хозяина не видели? Мы его поддерживаем (Шарги).

– А грибы, - спрашиваю я, - зачем?

– Грибы ерунда, можно взять “прямун” и сгонять на болото (Прохазка).

– Ха-ха-ха!

– Там забеспокоились? (Шарги воздел глаза к потолку.) - Верно понимаешь. До встречи.

…Следующие три комнаты были пусты. В четвертой сидел за столом лысый мужчина лет сорока, точнее, сорока трех, Свитер. Подбородок. Плечи. Бицепсы. Обстановка без грибов, цветов и статуэток. На столе - разобранный мини-двигатель.

Это он радировал.

Мужчина (Эдуард Гро, 44 года) помахал мне рукой: извините, мол, не здороваюсь, выпачкался машинным маслом.

Но опасения его самые унизительные. Например, ему кажется, что я его ударю. Неужели Штохл их еще и поколачивает?

– Вы Аргус? - выдавил наконец мужчина.

– Как будто. Там, - словно Шарги, я кидаю взгляд в потолок. - Там приняли ваш сигнал. Вы оказали большую услугу правосудию, спасибо!

– Вы… станете расследовать?

– Именно. Буду откровенен, мне здесь все не нравится… Кроме техники. И что Глен исчез, не нравится, что колония зарылась в камень, тоже не нравится.

– А я вам нравлюсь?

– Вы типичный представитель разлагающейся колонии. Чем вы помогли Глену?

– Верно, ничем.

– Уклоняетесь от всего, что пачкает: пьянок, ссор, драк.

– Заметьте еще, я не пляшу на болотах, не ем грибов.

Я осматриваю его комнату - инструмент, станок, прочее в том же духе.

– Мастерите? Любите это?

– Хозяин заказывает, у него смелый ум. Жаль человека, жаль его времени.

– Какого времени?

– Что он тратит на управление этой дурацкой колонией.

– Вы недовольны?

– Живется нам хорошо. Встаем в восемь, в девять - ленч, в шестнадцать - баскетбол. Один хозяин работает круглыми сутками, да вот я еще ковыряюсь. Остальные играют в работу.

– Почему нет плантации?

Механик поднялся. Сидящим он кажется выше - коротконогий, родился на астероиде.

– А вы пробовали заводить плантации на Люцифере?

– Нет.

– Оно и видно! Будь она проклята, эта биология Люцифера, эти летающие сволочи! То высосут кровь, то хватанут зубами - и, пожалуйста, вирус! Хуже их только медузы. Брызнет, и не только человек - пластик рассыпается! А уж тело одной каплей прогрызает насквозь. А плесень… Проснешься - вот она, подлая. Сожрала ботинки, съела одежду и уже огладывает ногти на пальцах. Попал кусок плесени в еду - обеспечена саркома. Вот в чем мы поддерживаем Хозяина - зарылись, ушли вглубь, и сразу нам всем стало хорошо. Копошусь - и счастлив: никто меня не грызет, никто не кусает. Вспоминаю радиограмму и думаю: верно сделал, а раскаиваюсь. Да.