Артур Конан Дойл - Страна туманов

— Что ж, попробуйте сделать слепых зрячими, — скептически отозвался адвокат. — Я, со своей стороны, тоже обещаю сделать все возможное. Поживем — увидим.

И вот наступило то роковое утро, когда Линден оказался на скамье подсудимых, лицом к лицу с аккуратно и даже несколько щеголевато одетым мужчиной средних лет, мощные челюсти которого заставляли тут же подумать о несчастных зверьках, угодивших в мышеловку. Это был полицейский судья Мелроуз. Его приговоры в отношении гадалок и прочих предсказателей отличались особой суровостью, хотя во время перерывов он с особым интересом просматривал их спортивные прогнозы: судья обожал скачки, и на ипподроме уже примелькался его желтовато-коричневый пиджак и щегольская шляпа. По тому, как угрюмо посмотрел он на лежащие перед ним бумаги, а затем на обвиняемого, было ясно: судья не в духе. Миссис Линден сидела в непосредственной близости от мужа, стараясь, улучив момент, погладить его по руке. Зал был переполнен: сюда пришли многие клиенты медиума, чтобы выразить ему сочувствие.

— Есть ли защитник у обвиняемого? — спросил мистер Мелроуз. — Да, ваша честь, — ответил Саммервей Джонс. — Могу я до начала заседания сделать одно заявление?

— Если считаете нужным, мистер Джонс.

— Я убедительно прошу вас вынести одно постановление до рассмотрения дела. Мой клиент — не бродяга, а уважаемый член общества, имеющий свой дом и исправно платящий налоги и сборы. Его обвиняют по четвертому пункту Закона о бродяжничестве от 1824 года, который так и называется: Закон о наказании праздношатающихся лиц, нарушителей общественного покоя, мошенников и бродяг. Из текста видно, что закон направлен против расплодившихся тогда в великом множестве цыган и прочего сброда, не подчинявшихся общепринятым нормам поведения. Прошу Вашу честь принять постановление о том, что мой клиент не относится к категории лиц, подлежащих наказанию по этому пункту.

Судья покачал головой:

— Боюсь, мистер Джонс, что судебная практика значительно расширила толкование этого Закона. А теперь попрошу судебного поверенного, выступающего от лица комиссара полиции, представить суду доказательства преступления обвиняемого.

Плотный человек с бакенбардами неуклюже вскочил со своего места и хрипло выкрикнул:

— Приглашается Генриетта Дрессер!

Пожилая чиновница выросла на свидетельском месте мгновенно, как из-под земли — рвения к службе ей было не занимать. В руках она держала раскрытую записную книжку.

— Вы служите в полиции?

— Да, сэр.

— Как мне известно, вы следили за домом обвиняемого еще за сутки до вашего визита?

— Да, сэр.

— Сколько людей вошло в дом?

— Четырнадцать, сэр.

— Ага, четырнадцать. И с каждого обвиняемый берет, если не ошибаюсь, гинею?

— Да.

— Семь фунтов в день! Неплохо, если учесть, что многие честные труженики довольствуются пятью шиллингами.

— Но это были торговцы! — выкрикнул Линден.

— Прошу не перебивать! Вы и так натворили всего предостаточно, — строго оборвал судья.

— Итак, Генриетта Дрессер, — продолжал обвинитель, поправляя пенсне, — что же случилось с вами в доме обвиняемого?

Женщина зачитала свой отчет, который в целом правильно отражал события. Она одинока, но медиум поверил, что у нее есть муж. Он путался в именах и был явно в замешательстве. Медиуму назвали имя Педро, но он не догадался, что это кличка собаки. Наконец его спросили о будущем ее так называемой дочери, и он предсказал, что ее ждет несчастливое замужество. — У вас есть вопросы, мистер Джонс? — спросил судья. — Вы пришли в дом подсудимого как страждущий человек, ищущий утешения? И он пытался помочь вам?

— Можно сказать так.

— Вы выражали при этом глубокую скорбь?

— Пыталась.

— А вам не кажется, что вы лицемерили?

— Я исполняла свой долг.

— Не показалось ли вам, что обвиняемый излучал какую-то особую психическую энергию? — задал вопрос обвинитель.

— Нет, он производил впечатление вполне обычного человека. Следующей пригласили Эми Беллинджер. Она тоже держала в руке записную книжку.

— Ваша честь, позвольте поинтересоваться, допустимо ли, что свидетельницы зачитывают свои показания? — спросил у судьи Джонс. — А что тут такого? — возразил судья. — Нам ведь нужны факты. — Нам-то нужны. А вот мистеру Джонсу, по-видимому, нет, — вмешался обвинитель.

— Это сделано с явной целью, чтобы свидетельства обеих женщин совпадали, — сказал Джонс. — Я утверждаю, что их показания тщательно подготовлены и выверены.

— Естественно. Ведь полиция сама занималась этим делом, — сказал судья. — Не вижу повода для вашего недовольства, мистер Джонс. Слушаем вас, свидетель.

Молодая женщина повторила слово в слово показания старшей коллеги. — Вы задавали вопросы, касающиеся вашего жениха? Но ведь у вас его нет? — спросил Джонс.

— Нет.

— Значит, вы все время лгали?

— С благой целью.

— Вы считаете, что цель оправдывает любые средства?

— Я действовала согласно инструкции.

— Вы получили ее заранее?

— Нам дали соответствующие указания.

— Мне кажется, — вмешался судья, — что служащие полиции предельно ясно представили дело. У вас есть свидетели со стороны защиты, мистер Джонс?

— В зале суда присутствуют многие их тех, Ваша честь, кому помог дар подсудимого. Здесь находится женщина, которую, по ее словам, он спас в то утро от самоубийства. Другой человек был убежденным атеистом, не верящим в будущую жизнь. Но приобретенный с помощью подсудимого духовный опыт полностью изменил его представления о мире. Перед вами могут выступить известные ученые и писатели, которые подтвердят наличие у подсудимого экстрасенсорных способностей.

Судья покачал головой:

— Вам должно быть известно, мистер Джонс, что такого рода свидетельства не принимаются во внимание. Как гласит постановление лорда Главного Судьи, законодательство страны не признает существование спиритизма, ясновидения и прочих подобных вещей, а если с их помощью у населения выманиваются деньги, то такой род деятельности считается преступным. Поэтому показания ваших свидетелей не будут учтены судом и приведут лишь к излишней трате времени. Но я готов выслушать все ваши соображения, которыми вы соблаговолите поделиться с нами теперь, когда обвинитель уже высказался.

— Хотелось бы обратить внимание Вашей чести на то, что согласно этому указу можно осудить и святого, ведь и ему надо на что-то жить и, следовательно, откуда-то получать деньги.

— Хочу напомнить вам, мистер Джонс, — сурово ответствовал судья, — что апостольские времена миновали, а королевы Анны нет в живых. Такого рода аргумент не делает чести вашему уму. Если вам нечего прибавить, то продолжим заседание.