Илья Твиров - Вирус зла (СИ)

Та смущенно улыбнулась, взъерошила парню волосы, короткие и довольно жесткие.

— Это ты сейчас про что?

— Про твои глаза. Ты часто смотришься на себя в зеркало?

Девушка вновь не сдержала улыбку.

— Ты неисправимый льстец, Гагарин. Вот уж не думала, что ты можешь быть таким.

— Почему? Я же правду сказал. Во всем мире начали рождаться младенцы удивительной духовной и внешней красоты, а большинство людей меняется на глазах, разве ты этого не замечаешь?

Девушка картинно вздернула носик. Притворно насупилась.

— Ты еще скажи, что сам приложил к этому руку.

Разумеется, Екатерина Васильева, а это была именно она, знала, что Гагарин не то что приложил руку ко всему происходящему на планете и вообще во всей Метагалактике, а непосредственно создал, хотя и не в одиночку, окружающую, необычную, поначалу, обстановку.

— Мне его иногда не хватает, — грустно произнесла Катя, имея ввиду Громова.

— Только иногда?

Девушка сверкнула глазами, при этом свет, истекавший из них, казалось, многократно усилился, стал словно бы материальным, ощутимо плотным.

— Сейчас обижусь, — строго произнесла она, хотя и не думала этого делать, прекрасно уловив игривый тон Виктора.

Метель за окном стала еще суровее. Теперь за сплошной пеленой снега невозможно было разглядеть даже вековых елей, находившихся в десяти метрах от усадьбы.

— Как думаешь, он далеко сейчас?

Виктор задумчиво посмотрел куда-то сквозь нее. Катя уже не в первый раз видела этот взгляд, пронизывающий ее до глубины души. Что видел в этот момент Виктор, в каких далях бывало его сознание, она не имела ни малейшего понятия, но почему-то боялась за него.

— Он далеко, — сказал Гагарин, приходя в себя. — Но ближе, чем ты думаешь.

Гагарин приблизился к девушке, поцеловал ее в щеку.

— Не волнуйся, с ним ничего не случится, также как и со мной. Ты же знаешь, я тебе столько раз уже об этом рассказывал.

Девушка обняла Виктора, положила голову ему на плече. Ее золотистые волосы приятно щекотали щеку Гагарина, и такие моменты хотелось растянуть на века. Ирония судьбы как раз заключалась в том, что Виктор как никто другой мог бы это сделать, но сознательно не пользовался своим положением.

— Не делай так больше, — сказала девушка.

— Ты про что?

— Про твой взгляд. Он какой-то…, - она попыталась подобрать слова, но так и не смогла этого сделать.

— В нем нет ничего особенного, — заверил Гагарин Екатерину. — Ты же обещала не капризничать по этому поводу?

— Обещала, — насупилась девушка, — но мне за тебя страшно.

— Мы уже говорили на эту тему. Помнишь, два месяца тому назад, как я вернулся?

Она бы никогда не смогла забыть тот момент, когда на пороге ее терема появился Виктор. Шок, охватившей ее, был настолько сильным, что Гагарину пришлось в последствие приводить девушку в чувство. Как выяснилось секундой позже, Кате было от чего впасть в такое состояние. Во-первых, мир начал меняться, естественно, в лучшую сторону, но неизвестность всегда пугала, хотя теперь Человечество было частью единой системы и переживать все катаклизмы Ему стало гораздо легче. Во-вторых, Виктор, оказывается, исчез на целых четыре года, и все это время о нем не было ничего известно. Узнав об этом, Гагарин ужаснулся про себя. Перед его глазами стоял пример Громова, который, странствуя по Универсуму, пропустил всю жизнь своих родителей мимо себя, а все из-за того, что время в потоках Универсума текло в каждой Метагалактике по-разному.

Слезы, переживания, неповторимая буря чувств и эмоций — все выплеснулось тогда в одно мгновение, и эти минуты прекрасно врезались в память, как Виктора, так и Кати. Порой он несколько раз за день переживал тот миг возвращения, и в то же время, смертельно боялся, что когда-нибудь такое снова может произойти.

А потом были дни и ночи обожания, любви, страсти, бесконечных расспросов про их путешествия и про ситуацию в целом. Виктор как мог подробно описывал то, что пережил, спасая Универсум, пытаясь подобрать такие слова, чтобы девушке было хотя бы отдаленно понятно. Некоторые моменты он просто показывал, создавая в ее голове соответствующие образы, и ему доставляло немало удовольствия наблюдать за Екатериной в такие моменты. Девушка впадала в ступор, ее глаза, светящиеся зеленым светом, становились вдруг бездонными, черными как ночь, а потом вновь наполнялись нежным салатовым оттенком и светились еще пуще прежнего. Тогда же она в первый раз увидела странный, показавшийся ей в тот момент и вовсе страшным, взгляд Виктора, направленный куда-то в такие дали, что о них, похоже, принципиально было невозможно ничего рассказать.

Гагарину пришлось объяснять девушке, Кто и Что он теперь и Какова его роль в мире. Екатерина в первые мгновения не могла во все это поверить, потом страшно испугалась, но со временем привыкла, хотя и не до конца. Ей, как и любой девушке, нашедшей свое счастье, крайне не хотелось с ним расставаться, а что такой случай может подвернуться в любой момент, она практически не сомневалась. Ее пугал даже не сам взгляд Виктора, а скорее, то, что могло за ним последовать. Например, вызов. Вызов на «работу».

Катя улыбнулась своим мыслям, наконец, разобравшись в себе, и ее даже не испугал тот факт, что на это девушке понадобилось целых два месяца.

— Ты чего? — спросил ее Гагарин, видя, что та едва сдерживается, чтобы не рассмеяться.

Катя хотела было ответить, но в этот момент плотина была прорвана, и девушка расхохоталась. Ей понадобилось несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя.

— Дай мне воды, а то это продлится еще как минимум минут пять.

Виктор раскрыл ладонь, на ней тут же появился стакан с хрустально прозрачной водой. Девушка ничуть этому не удивилась, напротив, ждала нечто подобного, взяла стакан с водой и залпом, в несколько глотков осушила его до самого дна. В первые дни после возвращения подобные фокусы вводили Катю в ступор, от которого она не сразу приходила в себя, но сейчас такие цирковые номера забавляли девушку.

— Так чего смешного я сказал?

Она стрельнула глазами, буквально физически обжигая взглядом Гагарина.

— Ничего ты не сказал, просто я, наконец, смогла в себе разобраться.

— И что, это настолько было весело?

— Ты не поверишь, но… Я всегда боялась, что ты однажды исчезнешь, и пройдет неизвестно сколько времени, прежде чем мы снова будем вместе. Это ты у нас бессмертный, а я…

— Это не проблема, ты же знаешь.

— Знаю, но я пока не гонюсь за вечной жизнью.

— И не надо. В ближайшие лет двести я собираюсь отсюда никуда не выходить.