Константин Якименко - Десять тысяч

Оставив домик, Инна двинулась в сторону, противоположную той, откуда пришла. По крайней мере, так она думала. Шла не спеша — быстрее и не смогла бы: окружающий пейзаж время от времени начинал скакать у неё перед глазами, как в сумасшедшем аттракционе — тогда приходилось совсем замедляться, почти останавливаться. Шла, не особенно обращая внимание на обстановку вокруг. Только краем глаза фиксировала: слева зелёный барак… справа красный… а вот ещё домик, похожий на тот обойду стороной…

Неожиданно впереди возникла человеческая фигура. Женщина средних лет в длинном зелёном халате без рукавов, тело весьма пышных форм, лицо какое-то круглое, спокойное, нормальный человеческий взгляд… Эта хотя бы не похожа на маньячку или фанатичку, подумала Инна. Сейчас подойду ближе, поговорю — может, она знает что-то про выход? Она сделала несколько шагов — снова начало шатать, фигура впереди будто покачивалась влево-вправо. Ничего, усмехнулась, ничего, справлюсь… Женщина стояла неподвижно, смотрела на неё… вдруг мгновенно сорвалась с места и побежала прочь.

— Сто-о-ой! — выкрикнула Инна. — Подожди!

Но той уже даже не было видно. Ну вот, всплеснула она руками, опять не повезло… Через несколько секунд она уже забыла про эту женщину, образ отодвинулся куда-то на задворки памяти — это всё мелочи, это не важно — надо идти дальше. Скоро она увидела ступеньки. Добротная мраморная лестница — не чета тем, что были в подземных туннелях, действительно сделано на славу. Уже начав медленно подниматься, Инна подняла голову и взглянула вверх. Лестница вела к портику с колоннами в античном стиле, построенному, казалось, прямо внутри скалы; на этой скале обрывалось синее светящееся подобие неба.

Туда! — мысль буквально ударила по голове: если выход и существует, то он — там. Инна даже ускорила шаг. Потом заметила: на верхней ступеньке стоит человек.

Это был мужчина, и одет он был очень странно, вычурно — так одеваются только актёры в театре, играющие спектакль на тему средневековых реалий. Ну и, конечно, так одевались собственно в Средних Веках… Он был, пожалуй, красив, не то что Славик — холёные залихватские усы, орлиный взгляд, шляпа-треуголка на голове… И этот зелёный бархатный камзол ему очень идёт, ещё бы шпагу — и вышел бы натуральный мушкетёр, ну просто «один за всех — все за одного», или скорее «один на всех все на одного» — это как-то правильнее, ближе к здешним реалиям… Мушкетёр снял шляпу, церемонно поклонился и произнёс:

— О принцесса, разрешите мне приветствовать вас!

Инна захохотала. Какая там к чёрту принцесса? Шлюха она теперь, а не принцесса! Самая натуральная грязная подзаборная шлюха. Грязная и подзаборная — мысленно повторила ещё раз и ухмыльнулась. Мушкетёр тем временем продолжал:

— Вы не представляете, какая это огромная честь для меня — видеть вас здесь!

Она снова хохотнула. К чёрту честь! Её сейчас больше волнует несколько другой вопрос.

— Где выход? — спросила Инна и на миг испугалась: она едва узнала собственный голос — резкий, отрывистый, с истерическим присвистом.

— О, принцесса, уверяю вас, вам совсем не стоит об этом беспокоиться! Позвольте взамен предложить вам себя в качестве скромного сопровождающего. Право, ваше высочество, все только вас и ждут, бал не может начаться без вас!

К чёрту, пробормотала она про себя. Вытащила пистолет из-за пояса, сжала рукоять, вытянула на полную руку. Рука вдруг затряслась лихорадочно, Инна схватилась ещё и левой, но это мало помогло. Чёрт, нервы, нервы, невозможно, что это такое, я же хочу прицелиться! Прицелиться никак не удавалось: дуло дёргалось вверх-вниз, упорно не желая фиксироваться на одной точке. А, к чёрту! Она проговорила:

— Где выход? Ты, разодетый шут, говори — где выход?!

— О, принцесса, ради бога, уберите оружие! Уберите, прошу вас, вы ведь так можете покалечиться! Это будет весьма печально, если вы себе что-нибудь повредите!

Он издевается, подумала Инна. Впрочем, они все издеваются, и этот — не исключение, он — всего лишь подтверждение общего правила. Но я же не шучу, чёрт возьми! Я не шучу, я и правда выстрелю! Руки дрожали не переставая: нет, это невозможно… невозможно… безумие…

— Я буду стрелять! — закричала что есть мочи, так что даже сорвала голос. Добавила тише, сквозь слёзы: — Идиот!.. Я же тебя убью…

— Принцесса, поверьте мне на слово, — сказал мушкетёр, — это был бы не самый разумный поступок с вашей стороны.

Руки тряслись неимоверно. Нет, подумала Инна, так я ничего не смогу, надо чтоб наверняка. Она заставила себя сделать шаг вперёд. Потом ещё один — двигалась как обречённая, моргая беспрерывно, уже почти ничего не различая перед собой. Остановилась в трёх метрах от него, навела пистолет — вместо головы будущей жертвы видела лишь бесформенное розово-зелёное пятно. Пистолет тоже был пятном, только чёрного цвета, и будто всё время менял свою форму и очертания.

Но я же должна! — мысленно воскликнула Инна. Вслух произнесла едва слышно:

— Убью…

Мушкетёр стоял неподвижно, выжидая. Она зажмурила глаза до боли, сжала рукоять со всей силы — в левой руке что-то треснуло, будто ударило током. Она едва слышно вскрикнула, но вытерпела. Я должна! — подумала ещё раз и спустила курок.

Никакого грохота не было — только негромкий щелчок. Инна нервно хихикнула, открыла глаза — мушкетёр спокойно и уверенно стоял перед ней всё в той же позе. Она нажала ещё раз — и ещё раз так же щёлкнуло. Она рассмеялась во весь голос, отшвырнула пистолет прочь — тот поскакал по ступенькам и замер. Боже, подумала, какое счастье! Я не убила человека, я правда хотела убить — но мне это не удалось, какое счастье! Эх, ты, юная Инночка, малолетка дура-дурой… Смех как-то плавно перешёл в слёзы. Ничего не умею делать, сказала себе, совсем ничего! Сама не заметила, как подошла к тому, кого только что едва не прикончила — и уже рыдала во весь голос, положив голову ему на плечо.

Он что-то говорил — она разбирала только отдельные слова:

— О, принцесса, вы… состоянии… пойдёмте, вам… переодеться… бал, поймите… сейчас…

Потом колонны начали поворачиваться к ней боком. Инна приготовилась спиной встретить землю, но тут её ноги вдруг оторвались от поверхности. Она скорее догадалась, чем почувствовала: мушкетёр подхватил её на руки.

Потом они куда-то шли. По бокам мелькали размытые образы: колонны портика… зал… в нём — опять колонны, и какие-то статуи… ступеньки… ещё ступеньки… широкие двери…

Потом была комната, в ней было жарко и влажно. Ещё в ней были две девушки, совсем голые — или, может, почти совсем. Они что-то говорили ей, что-то очень спокойное, ласковое, хорошее… Кажется, она им даже отвечала. И ещё они что-то влили ей в рот, и оно было немного горькое и терпкое на вкус. И одна из них сказала: «Потерпи чуть-чуть, Иннушка, скоро всё будет хорошо!»