Дмитрий Хабибуллин - Тот День

Я посмотрела на Анжелу, девушка ответила на мой взгляд.

— Ты не говорила, что беременна, — внезапно произнесла девушка.

Немного смутившись, я ответила:

— Ну да, я не хотела говорить об этом сразу, ведь мне так нужна была эта работа.

— Милая, это совсем не мое дело, — мягко, словно старшая сестра успокоила меня Анжела.

Тогда я чувствовала в ней уверенность. Я была как за каменной стеной. Мы медленно двинулись к выходу из детского дома, что находился прямо по центральному коридору, в противоположном от актового зала конце. В голове вдруг всплыл вопрос, и я запоздало удивилась:

— Откуда ты узнала про ребенка?

— Ты не поймешь, я и сама не могу объяснить эти ощущения. Просто я чувствую это в тебе, но это больше ее дитя. Дитя Смерти. — тогда, Анжела впервые назвала явление, и это имя стало заглавным в моем дневнике.

— Дитя Смерти, — повторила я, и слезы потекли из моих глаз.

— Перестань, нам надо идти, — прикрикнула Анжела, и кое-как взяв себя в руки, я последовала за моей смелой спутницей.

Мы прошли поворот в сторону приемной и апартаментов шефа. Впереди виднелась комнатка вахтерши. В десяти шагах от манящего выхода, возле проходной, Анжела остановилась и жестом приказала замолчать. Холодный страх не заставил себя ждать, а первые звуки Смерти и вовсе лишили меня сознания.

Да, тогда я не на долго выпала из мира, и произошедшее могу передать только со слов моей коллеги. Когда я рухнула на пол, из полуосвещенной будки вахтерши выползла сама работница. Тучная женщина, которая так надменно со мной говорила, вывалилась из дверей своего поста. Как описывала Анжела, женщина была полуголая, с залитым кровью ртом, откуда осколками торчали зубы. Тело старухи не позволяло ей быстро подобраться к девушке. Тварь ползла на четвереньках. Ползла медленно, и, решив не медлить, Анжела нанесла упреждающий удар. С размаха пнув женщину в живот, воспитатель детского дома № 17 принялась добивать безумную вахтершу ногой по голове. Потом, когда я очнусь, Анжела будет говорить о скоротечной смерти женщины, и о том, что ей хватило одного удара в висок. Однако то, что увидела я, никак не вписывалась в рассказ девушки. Старушка была растерзана. Тело лежало в неестественной позе. Шея несчастной была сломана, а в голове зияла дырка размером с грецкий орех. Но для допроса время было не подходящее, и мы двинулись дальше.

Глава 11. Встреча в лесу

Они сидели у журчащего родника. Влад говорил, а Георгий внимательно слушал.

То, о чем поведал человек из часовни показалось священнику совершенно невозможным. Конечно он понимал, что случилась катастрофа, как-то связанная с психическим состоянием людей. Ведь он видел, во что мужчины (большинство из которых было добропорядочными прихожанами), превратили Игуменью Анну. Рассказ Влада напомнил Соколову отрывки из самых разных священных текстов, повествующих о конце дней. И это еще больше укрепило святого отца в недавно обретенной вере. Вере в справедливость Порядка.

По словам мужчины, все началось в полдень и продолжалось до самой ночи. В один миг все будто сошли с ума, глаза людей почернели и лишь немногие сохранили способность мыслить. В момент начала пиршества безумия, Сычев находился в храме, ставил свечи за упокой.

— Минут пять я не мог понять, что изменилось. Кто-то кого-то толкнул, началась бранная ругань, а чуть позже священник, тот, который вас заменял, разбил масляную лампу о голову самой вопящей женщины. Она загорелась и, срывая пузырящуюся кожу, побежала вон из церкви. Все начали смеяться, и я понял: пора уносить ноги. — сказал Владислав и вздрогнул от каких-то воспоминаний.

Стараясь опускать кровавые подробности, Сычев аккуратно, дабы не воскрешать в памяти жуткие детали, продолжил свою историю.

— Первое время я прятался в хлеву недалеко от церкви, затем пришлось перебраться в дальний амбар. Со мной были еще двое людей, но вскоре… — запнулся Влад. — Вскоре мне пришлось от них избавиться.

Сычев взглянул на небо, и, словно не найдя у него прощения, обратился к отцу Георгию:

— Отчего я не тронулся умом, как все остальные? Ведь так было бы проще. Мне не пришлось бы убивать тех женщин и мужчин.

Соколов промолчал, давая понять, что не станет говорить, пока человек не закончит.

— Так вот, когда я остался один, солнце уже заходило. Забившись в самый темный угол, я сидел затаив дыхание. Время от времени они забегали в амбар. Я слышал их тяжелое дыхание, чувствовал их запах. — опять содрогнулся Влад от всплывших воспоминаний. — Но все же, часа через два после заката я был вынужден покинуть свое укрытие.

Соколов взглянул на рассказчика. И где-то на задворках души священника кольнуло странное чувство. Легкая горечь. Грусть о том, что ему не довелось стать свидетелем кошмара, который описывал мужчина. А ведь он всегда мечтал о подобном. Но природа рассудила по-своему, и кровавый пир достался другому.

— …я бежал и бежал. — отвлекшись, вернулся Соколов к рассказу Влада. — И когда оказался здесь, возле часовни случилось самое странное событие вчерашнего дня.

Переведя дыхание, Сычев продолжил:

— Где-то около десяти вечера я видел вспышки на горизонте. На западе и востоке. Это последнее мое воспоминание. Видимо, дальше я отключился. — растерянно сказал человек. — И боюсь, что такая мощная световая волна может быть только от одного. Когда-то я видел записи испытаний на Новой земле, было очень похоже… — Перейдя на шепот, словно боясь сказать лишнего, закончил свою историю Владислав.

— Ядерные взрывы? Как-то не похоже…

Батюшка взглянул на ясное небо.

— Разве не должны начаться ядовитые дожди, ну или небо почернеть? — спросил Соколов. — Я конечно во всем этом совершенно не разбираюсь, но не видно, чтобы природа отреагировала на самое разрушительное изобретение человеческих умов.

— Да, вы правы. Но есть одно обстоятельство, которое может все это объяснять. Световая волна от заряда в пол мегатонны распространяется на тысячи километров. И на западе я мог видеть отблески катастрофы, случившейся где-нибудь на землях Смоленщины, или даже Беларуси. А вспышки на востоке могли быть отголосками трагедии под Нижним Новгородом, или еще дальше. — объяснил Сычев.

— Значит, нам можно не бояться последствий взрывов? Если конечно это были они.

— Да, святой отец. В истории были случаи, когда даже близлежащие от эпицентра города и села оставались чисты из-за того, что ветер попросту не дул в их сторону. Так было с Чернобылем. Вся грязь ушла на Гомель, который значительно дальше многих соседних с Припятью городов. — уверенно сказал Владислав.