Марина Наумова - Констрикторы

- Милая моя, что с тобой? - лепетал жених с еле наметившимися усиками, он выглядел испуганным ребенком. - Опомнись, солнышко...

"Солнышко" его не слышало - все сильнее хрупкие пальчики с аккуратненькими ноготками впивались в откинувшуюся назад шею.

Никто не заметил в общей суете, как "разведчик" сунул в рот два пальца и издал резкий протяжный свист, тотчас лестница задрожала от топота десятков ног и, срывая двери с петель, в зал ворвалась разношерстная толпа.

- Десятый, - отметил на ходу бритый вожак. - Вперед, ребята!

- Стойте, да что вы делаете! - вскричал ломкий высокий не по мужски голос жениха, когда людская лавина окружила невесту.

В воздухе замелькали багры и ломики - патроны берегли для менее удобных случаев.

- Ты что-то вякнул, недоносок? - развернулся в его сторону бритый вожак. - Сгинь, слякоть!

Глаза его налились кровью, на лежащих на ружье руках вздулись синеватые шнуры вен, что-то звериное, дикое проглядывало теперь в его облике и жених, в самом деле почти подросток, замер под его взглядом от неожиданного страха - до сих пор жизнь не представляла ему необходимости бороться. Заметив его испуг, вожак оскалился, но тут раздался женский крик. Нет, его испустила не невеста - хотя описание симптомов заболевания и упорно забывала отмечать такой факт, ни кто не слышал голоса констрикторов: они молча убивали и молча ум умирали сами, скорей всего вскрикнул кто-то из гостей, но, так или иначе, жених вздрогнул, сжал в ниточку губы и с несвойственной для себя дерзостью уставился на вожака.

- А вы не сделаете этого! - заявил он, вздрагивая плечами при каждом произносимом звуке.

- Что? - поразился бритый заводила. - Мне послышалось, или как?

Глаза жениха-мальчишки расширились, сердце оцепенело от ужаса, но губы уже вновь открылись:

- Вы не имеете права ее трогать, она больной человек! - восхищаясь своей пьянящей смелостью и пугаясь ее же проговорил он.

Локоть вожака ушел назад, вызывая из толпы здоровенного "амбала", перед которым бледнели шары даже его собственных мускулов.

- А? - возникла со спины туповатая рожа со свиными глазками и выпяченной вперед челюстью.

- Вмажь ему, - бросил вожак, показывая жениху свои передние зубы. Первый же удар смел мальчишку под стол.

- Бей зомби! - потрясая в воздухе кулаками, выскочил из толпы взлохмаченный человек, годящийся бритым в отцы.

- Бей!

- Дави стерву!

- Так им!!!

Оглушенные этими жаждущими крови воплями, жених-мальчишка закрыл уши и попробовал привстать, в его голове невыносимо шумело после удара, по лицу текло что-то липкое. Неожиданно вспыхнувшая в голове боль заставила его вскрикнуть и застонать, привлекая к себе внимание стоящего рядом врага.

Бритый вожак наклонился, выпрямился снова и, прицелившись, двинул мальчишку в нос носком тяжелого, подкованного железом ботинка.

- Кончайте, ребята, - позволил он, и толпа схлынула, оставляя на месте избиения бесформенный комок в котором сложно было узнать теперь женское тело. Таяли, пропитываясь кровью, последние клочки кружевной пены. - Уходим.

Зал опустел быстро, лишь одна живая душа - да и та еле держащаяся в теле - осталась в нем. Жених вытер рукавом стального цвета текущую из разбитого носа кровь, всхлипнул, пополз на четвереньках (боль мешала ему встать на ноги), и вдруг с воем встал на колени перед истерзанными останками подруги.

- Милая, что с тобой сделали!!!

...А по телевизору транслировали пресс-конференцию и экран то и дело заполняло мужественное лицо с удивительно холодным взглядом - для тех, кто был внимателен. Как уже было сказано, телевидение не передавало излучаемую Хоротом подчиняющую других энергию, но зато в его власти оставались знания и слова и ими он пользовался, как мог.

- Вопрос к полковнику, - приподнялся с места бородатый журналист.

Кроме Хорта, за длинным столом, уставленным через каждые полметра графинами с чистой водой, восседал еще и министр здравоохранения, но его присутствие играло роль скорее декоративную: вопросов ему почти не задавали да и те, что адресовались в его адрес носили в основном характер чисто медицинский, вроде "Как распознавать заранее больного констрикторизмом" или "Известны ли уже пути заражения".

- Так вот что я хотел спросить: всем известно, что констрикторизм болезнь, значит вы требуете истребления, убийства - будем называть вещи своими именами - больных людей. А как же поступать с такими понятиями, как "гуманизм"?

Глаза полковника на миг оживились. Это был вопрос из тех, к которым он заранее готовился. Ему уже приходилось отвечать на него президенту, многим другим людям калибра помельче, встречи с которыми можно и не упоминать, и Хорт знал, что окажется на высоте. В конце концов, гуманизм те же придается - так считал он - и человеческая натура начинает требовать свое...

- Наши законы слишком часто проявляют гуманизм не к месту и не в меру - эти и подобные слова он не раз слышал в случайных разговорах то в случайных разговорах то в транспорте, то просто на улице.

Если хочешь, чтобы тебя поняли - говори на языке слушателя, если хочешь, чтобы и он захотел тебя понять - говори о том, что он считает своим открытием. - Да и можно ли назвать гуманизмом то, что например маньяка-убийцу, на чьей совести - не одна человеческая жизнь, не расстреливают, а признают невменяемым и помещают в комфортабельные больничные условия, где он жиреет за ваш же счет, и однажды вновь выходит на свободу, если врач увидел в нем улучшение, чтобы тут же начать снова убивать? - этот пример тоже был не нов, но Хорт не собирался открывать Америку. Наоборот, он верил: чем избитее, примитивнее будут его аргументы, чем большему количеству людей могут они прийти в голову и без его помощи тем больше сторонников найдет он, тем больше у него шансов на успех. Значит вот к нему у нас отношение гуманное. А к его жертвам? Смогли бы вы простить ему, если бы пострадала ваша жена или дочь? Нет? Так почему же вы равнодушны к чужим женам и дочерям? Лично я предпочитаю в первую очередь думать об их безопасности, чем о сохранности их же убийц. Время требует от нас выбора - эпидемия ширится, а констрикторы - убивают. Убивают дважды тем, что душат всех, кто окажется рядом и тем, что заражают вокруг себя все, плодя все новых и новых убийц. К тому того, они и так обречены: болезнь их заканчивается смертью. Я предлагаю лишь ускорить естественный ход событий, помочь им уйти в мир иной прежде, чем они натворят много бед. Спасать нужно тех, кого можно спасти. Такой ответ вас удовлетворит?

- Вопрос к министру здравоохранения. Правда ли, что лекарство против констрикторизма еще не открыто?

Министр отвечал мягким, едва ли не воркующим голосом, но стандартные формулировки (а еще больше - бегающие в разные стороны глазки) производили не лучшее впечатление на зрительскую аудиторию.