Святослав Логинов - Филолог

Если можно, откликнись.

Линда.

Глава 3

— Тебя как зовут?

— Верис.

— А меня — Стан. Вернее, когда-то звали Станом. Давно.

— И сколько времени ты тут сидишь?

— Нисколько. Меня здесь нет, это мнемокопия. Но жду я уже больше четырёх тысяч лет. И за такой срок — ни одного человека! Вообще, ни одного, ни на одном из порталов.

— Так это ты сделал, что на Землю не попасть?

— Почему, не попасть? На Землю ведут двадцать туннелей, и намертво блокирован только один — из Центра. В Центре слишком много людей без толку бродит, поэтому не исключена вероятность, что кто-то вопрётся сюда случайно. А остальные девятнадцать каналов задействованы. Если хочешь, поговорим и проходи.

— Я уже пытался пройти через этот канал, но ничего не получилось.

Пытаться — пытать себя, то есть, предпринимать действия, заведомо обречённые на неудачу. Удачное действие пыткой не назовут. Если получилось, то стало получше, причём здесь пытка? Так что фраза: «Пытался, но не получилось», — по сути дела тавтология. Подобное часто бывает: сам скажешь, и сам же себя поправляешь.

— Ты, наверное, из Центра хотел пройти, со мной не поговорив, поэтому проход и не открылся. Дело в том, что я вмонтирован в Службу спасения и могу блокировать некоторые неразумные приказы.

— И что неразумного в том, что человек хочет попасть на Землю?

— Опасно.

Верис фыркнул, скорей пренебрежительно, чем от смеха.

— Какая опасность может угрожать человеку в наше время?

— Вот об этом и поговорим.

Обычно люди, имея дело с программой, получают информацию блоком, не желая тратить время на выслушивание слов, но Верис уселся напротив Стана и ожидающе посмотрел ему в глаза. Слово есть слово, даже если его хочет сказать программа.

— Что ты знаешь о Земле?

— Почти ничего. Я знаю, что там можно отключить собственную систему безопасности.

— Ты собираешься покончить с собой?

— Нет. Я хочу избавиться от насильственной заботы обо мне.

Забота — беспокойное хлопотное попечение. На чью долю выпадает больше беспокойства — того, кто заботится или о ком? И чью жизнь стремятся прихлопнуть хлопоты?

— Тогда дам тебе совет: как только избавишься от системы безопасности, возвращайся сюда, выбирай один из тихих миров и живи там. На Земле тебя тотчас убьют, разве что за четыре тысячи лет там всё радикально изменилось.

— Как убьют?… — пробормотал Верис.

— Больно. И за дело. Если угодно, могу рассказать о причинах такого отношения.

Угодно — удобно, приятно, полезно. Верису было угодно знать, но он промолчал, потому что Стан уже начал рассказывать.

— Первый внепространственный канал был пробит с Земли сюда, просто потому, что здесь уже имелась земная станция. Земля в ту пору была сильно перенаселена, а её природные ресурсы истощены. Проблемы перенаселения этот канал не решил, а вот промышленность начала с Земли уходить. По мере того, как появлялись новые галактические пути, земные проблемы оказывались решёнными. Ускорило дело создание Транспортного центра, когда перед человечеством открылась вся вселенная. В результате на Земле остались только люди, приверженные патриархальному укладу. Они не признавали никаких новшеств и постепенно деградировали, как деградирует всякая переставшая развиваться система — Стан замолчал и вопросительно уставился на Вериса.

— Мне надо задать вопрос? — догадался Верис. — Но я и без того знаю, что человечество во вселенной тоже остановилось в развитии и деградирует. Не надо мне этого говорить.

— Вот и замечательно. Вернее, плохо, раз за эти тысячелетия ничего не изменилось. Но, в любом случае, деградация человека во вселенной идёт медленнее, чем на Земле. Земляне не пользовались внепространственными каналами и постепенно забыли о них. Промышленность с Земли ушла, сельское хозяйство пришло в упадок Ты хоть знаешь, что такое сельское хозяйство?

— Я филолог! — оскорбился Верис. — Хозяйство — домостройство, а также, всё потребное для этого. Сельский — приспособленный для постоянной жизни, осёдлый, не огороженный стеной, не городской. Таким образом, сельское хозяйство — это отдельно стоящий дом со всем необходимым для проживания.

— Пусть будет так, — Стан чуть заметно усмехнулся. — Ты филолог, тебе видней. Так вот, всё необходимое для жизни пришло у них в упадок. Народ-то заново размножился, а планета истощена, поэтому заново цивилизация развиться не может. А вот среди новой генерации космических жителей появились такие, что начали развлекаться на Земле. У космического гулёны система собственной безопасности, и земляне для него вроде букашек. По сравнению с ними он всемогущ. Такой балбес проходит по земле страшнее, чем цунами и торнадо. Даже когда он не убивает людей напрямую, жить после его игр становится невозможно. И, главное, ему ничего не втолковать. Внутри своей программы он привык громить и уничтожать страны и народы, и здесь делает то же самое. На иных планетах его осаживают программы безопасности окружающих людей, а Земля перед ним беззащитна.

— Но ведь можно распространить действие службы спасения и на жителей Земли

— Это было бы ещё хуже. Неуязвимый дикарь, вернее, несколько миллиардов дикарей, скученных на одной планете Единственное, что мы могли сделать — закрыть Землю для посещения дикарями из остальной вселенной.

— Мы — это кто?

— Ты ведь не думаешь, что я сделал это один? Нас было полсотни человек, последних программистов, которые реально могли вносить изменения в работу службы безопасности.

— Почему вы говорите о себе в прошедшем времени? Вы же бессмертны!

— Абсолютного бессмертия не существует, а четыре тысячи лет — изрядный срок. Вот тебе — сколько лет?

— Семнадцать, — недовольно ответил Верис.

— В семнадцать лет ещё можно верить в бессмертие. А встречал ли ты хоть одного человека, чей возраст превышает десять тысяч лет?

— Не знаю. Я же не спрашивал всех подряд об их возрасте.

— А я — знаю. Человек не может активно жить в течение тысячелетий. Он либо превращается в подобие полипа: сидит на одном месте и не мыслит, либо перегружает свою память в какой-нибудь архив, а сам живёт юным балбесом в прежнем теле. И то, и другое, на самом деле — смерть.

— Зачем же тогда люди добивались бессмертия?

— Потому что они не хотят умирать.

Верис задумался ненадолго, потом сказал:

— Это верно. Бессмертие предполагает отсутствие смерти, но не предполагает присутствия жизни. Раньше я об этом не думал.

— А у меня было время об этом поразмышлять