Морье Дю - Паразиты

Она спустилась по трапу на причал, села в другой автобус и, уже идя по улице к своему жилищу, поняла, как устала и проголодалась. В душе ее загоралась страстная надежда: а что если ее ждет горячее мясо и яркий огонь в камине? Когда она входила в дом, ей навстречу по лестнице спускалась хозяйка с лампой в руке.

- Дорогая, к вам пришел один джентльмен, - сказала она. - Он в гостиной. Говорит, что хочет остаться. Вы не предупредили меня, что вас будет двое.

Мария во все глаза смотрела на нее. Она не поняла.

- Джентльмен? Я никого здесь не знаю. Как его зовут?

Она открыла дверь гостиной: там стоял Найэл в не по размеру большом плаще, бледный, с прямыми, нечесаными волосами, спадающими на лицо.

- Привет, - смущенно улыбаясь и как-то нерешительно сказал он. - Я убежал. Просто сел в поезд и убежал.

- Найэл... - сказала она. - Ах, Найэл... - Она подбежала к нему и обняла. Так они и стояли, смеясь, сжимая друг друга в объятиях. Остальное утратило всякий смысл. Все было забыто: и дурацкий паром, и долгий утомительный день, и женский голос в театре.

- Ты приехал посмотреть, как я играю, ведь так? - спросила она. Убежал из школы и проделал весь этот путь, чтобы посмотреть, как я играю. Ах, Найэл, как это замечательно... Ах, Найэл, я так счастлива.

Она повернулась к хозяйке.

- Это мой сводный брат, - сказала она. - Он может занять комнату рядом с моей. Он очень тихий. Он не причинит хлопот. Я знаю, он голоден, очень, очень голоден. Ах, Найэл!

Она снова смеялась, подталкивая его за плечи к огню.

- Все в порядке? - спросил Найэл. - Мне можно остаться?

Как странно, подумала Мария, у него ломается голос. Он уже не такой нежный. Скрипучий и забавный, и носок с дырой на пятке.

- Все в порядке, - сказала хозяйка. - Если у вас есть чем заплатить за комнату, можете оставаться.

Найэл повернулся к Марии.

- Самое ужасное, - сказал он, - что у меня нет денег. Все ушло на проезд.

- Я заплачу, - сказала Мария. - Не беспокойся. Я заплачу.

На лице хозяйки отразилось сомнение.

- Убежал из школы? - сказала она. - Это против закона, разве не так? Чего доброго, заявится полиция.

- Они не найдут меня, - поспешно сказал Найэл. - Я выбросил свою фуражку. Посмотрите, вместо нее я купил эту жуткую штуку.

Из кармана плаща он вытащил твидовую кепку и надел ее на голову. Она была ему чересчур велика и сползала на уши. Мария громко рассмеялась.

- Ах, вот здорово, - сказала она. - Ты в ней такой смешной.

Он стоял и широко улыбался - маленькое бледное лицо под кепкой невероятных размеров. Губы хозяйки слегка подергивались.

- Ну, хорошо, - сказала она. - Полагаю, вы можете остаться. Бекон с яйцами на двоих. А в духовке у меня стоит рисовый пудинг.

И она вышла, оставив их вдвоем. Они снова рассмеялись. От смеха они едва держались на ногах.

- Почему ты смеешься? - спросил Найэл.

- Не знаю, - ответила Мария. - Не знаю.

Он пристально смотрел на нее. От смеха на глазах у нее выступили слезы.

- Расскажи мне про школу, - сказала она. - Новая еще хуже прежней? И мальчишки еще противнее?

- Не хуже, - сказал он. - Они все одинаковые.

- В чем же тогда дело? - спросила она. - Что случилось. Обязательно расскажи.

- Рассказывать нечего, - сказал он. - Совсем нечего.

Интересно, думал Найэл, когда же придет хозяйка с яйцами и беконом. Он очень проголодался. Он уже давно ничего не ел. Напрасно Мария расспрашивает его. К тому же, теперь, когда его путешествие закончилось, он почувствовал, как устал. А часы на камине гостиной напоминали ему метроном на рояле в музыкальном классе школы.

Он вновь сидел за роялем, а метроном отбивал такт. Мистер Вильсон поднял очки на лоб и пожал плечами.

- Видите ли, Делейни, право, это никуда не годится.

Найэл не отвечал. Он сидел словно пригвожденный к месту, вытянувшись в струнку.

- Я и директор школы получили письма вашего отчима, - говорил мистер Вильсон. - В каждом письме ваш отчим делает особый акцент на том, что вы нуждаетесь в "индивидуальном подходе", как он это называет. Он пишет, что у вас есть талант и от меня требуется этот талант развить. Но я пока что не вижу ни малейших признаков таланта.

Найэл молчал. Если мистер Вильсон не перестанет говорить, пройдет весь урок. И так до следующего раза. Найэл никогда не будет играть на рояле так, как хочет мистер Вильсон.

- Если вы будете пребывать в том же духе, мне придется написать вашему отчиму, что оплата ваших занятий пустая трата денег, - сказал мистер Вильсон. - На мой взгляд, вы не понимаете самых основ. Ваши занятия музыкой не только пустая трата денег вашего отчима, но и пустая трата моего времени.

Метроном раскачивался вправо-влево, вправо-влево. Казалось, мистер Вильсон этого не замечает. Чем не мелодия, подумал Найэл. Если подобрать соответствующие аккорды и между ними поместить тиканье метронома, получится танцевальный ритм, пусть несколько монотонный и режущий слух, но при наличии воображения, не лишенный прелести.

- Что вы на это скажете? - спросил мистер Вильсон.

- Все дело в моих руках, сэр, - сказал Найэл. - Я не могу добиться от них того, чего хочу. Они все время скользят по клавиатуре.

- Вы недостаточно упражняетесь, - сказал мистер Вильсон. - Вы не четко выполняете упражнения, которые я вам рекомендовал.

Он ударил карандашом по нотам.

- Нехорошо, Делейни, нехорошо, - сказал он. - Вы не в меру ленивы. Мне придется написать вашему отчиму.

- Он в Австралии.

- Тем больше оснований написать ему. Нельзя, чтобы он пускал деньги на ветер. Индивидуальный подход. Никакой индивидуальный подход не научит вас играть на фортепиано. Да вы и музыку то не любите.

Скоро конец, подумал Найэл. Скоро конец; пробьет четыре часа и он остановит метроном, потому что ему захочется чаю. Эти дурацкие длинные обвислые усы станут мокрыми от чая. Он пьет с сахаром и добавляет много молока.

- Я понимаю, - сказал мистер Вильсон, - ваша мать очень любила музыку. Она возлагала на вас большие надежды. Незадолго до смерти она обсуждала ваше будущее с вашим отчимом. Поэтому он так и настаивает на пресловутом индивидуальном подходе.

Наложите голос мистера Вильсона на стук метронома, наложите этот дребезжащий голос на равномерные тик-так, тик-так - и, чего доброго, что-нибудь да выйдет. А если никто не слушает, можно добавить и аккорды.

Оглушительные аккорды расколют звук, как будто молот раскалывает череп мистера Вильсона.

- Ну, а теперь, Делейни, еще одно усилие, прошу вас. Попробуйте сонату Гайдна.

Найэл не хотел пробовать сонату Гайдна; не хотел прикасаться к этому проклятому роялю. Он хотел лишь одного - быть далеко от этого класса, этой школы, вновь оказаться в театре с Мамой и Папой, с Марией и Селией.