Вадим Охотников - В мире исканий

Полозов посмотрел на него недоумевающим взглядом:

— Мы же для этого сюда и прибыли! Немного отдохнем и приступим к исследованиям.

— А скажите, Валентин Петрович, возможна такая вещь, что одна из этих глыб сорвется сама собой? — не унимался Костя, указывая рукой вверх.

— Не поручусь… На всякий случай надо будет ходить осторожно. Это общее правило для подобных подземелий, — ответил Полозов. — Интересно было бы обследовать дно озера, — добавил он через некоторое время.

Вдруг среди равномерного шума воды откуда-то послышался тихий протяжный, жалобный вой. Профессор резко повернулся на месте и стал оглядываться по сторонам.

— Вы слышали? — проговорил Полозов, обращаясь к Косте.

— Да… Действительно… — забормотал Костя. — Туг, наверное, находятся какие-то подземные обитатели.

— Вообще встречаются, но, насколько я помню, это рыбы, рачки, черви… слепые и безмолвные, — ответил Полозов.

Некоторое время все трое стояли молча, прислушиваясь. Иногда им казалось, что к шуму воды примешиваются какие-то посторонние звуки, но существовали ли они в действительности, определить было трудно.

— Озеро обмелить можно очень просто, — нарушил Костя молчание.

— Каким образом? — удивился профессор.

— Совсем пустяк.

— Пустяк?

— Конечно! Вы видите каменные глыбы, свисающие над выходом, откуда идет вода? — продолжал Костя. — Они еле держатся. Килограммов пять взрывчатки — и все полетит вниз.

— И частично, а может быть, и совсем закроет доступ воды в грот, — сухо подтвердил Дорохов.

— Для воды — частично, а для нас выход на поверхность — полностью, — спокойно заметил профессор.

Это замечание, как видно, совершенно взбесило инженера Дорохова. С видом явного превосходства он принялся осматривать профессора с ног до головы.

— Для кого закроет доступ на поверхность? Для нас?.. Даже как-то странно слышать подобное предположение. Или вы окончательно не верите в могущество советской техники, или просто смеетесь над нами, — горячо, отчеканивая каждое слово, заговорил инженер. — Посмотрите, как устроен нос у нашей машины, — продолжал он. — Разве вы не видите вот этот выступ? Может быть, вы думаете, что он сделан для украшения? Нет, не для украшения… Отсюда автоматически выдвигается мощный телескопический бур. Также автоматически, в то время как мы будем находиться в бронированной кабине, в просверленное отверстие вставляется заряд взрывчатки. Дальше следует взрыв. Снова работает бур, и снова взрыв. Специальными ковшами вездеход выгребает разрушенную породу назад и расчищает, таким образом, путь впереди себя. Эту работу он может производить, даже находясь под водой. А вы говорите — закроет доступ…

— Все это мне было известно и раньше, — спокойно ответил профессор. — А в настоящее время неизвестно лишь одно: не произойдет ли этой самой… аварии?

Тут настал черед и для Кости принять позу оскорбленного человека.

— Уверяю вас, профессор… — волнуясь, начал он, но, видно, не нашел подходящих слов и умолк.

— Вот боковые лопасти нужно было бы сделать толще, — продолжал инженер, снова погрузившийся в размышления об усовершенствовании своей машины.

— Да… было бы неплохо… — протянул Полозов.

— Лопасти сделать толще?

— Нет, зачем — озеро обмелить…

Оставив профессора и инженера договариваться насчет обмеления озера и улучшения лопастей, Костя быстро спустился в люк. Приближалось время, условленное для радиосвязи.

Через несколько минут из люка послышался его радостный и задорный голос:

— Люда?.. Хорошо слышно?.. Все благополучно. Находимся в гроте… Как в сказке!.. Сказочный грот, говорю… И животные водятся, которые кричат… Да… Еще не видели. Возможно, динозавры. Не знаю… Не знаю…

Костя засмеялся чему-то громко, а затем стал разговаривать тихо. Он сидел перед радиоприемником, прижимая левой рукой один из наушников, а правой поддерживая микрофон.

В палатке поисковой партии, окруженная сотрудниками, перед радиопередатчиком сидела Люда.

— Передайте от меня всем привет и пожелание успехов, — проговорила начальник партии Мария Ивановна.

Люда выполнила поручение.

— И от меня привет, — пробасил стоявший тут же Горшков. — А Косте скажите, чтобы он ничего там не боялся… Я видел, как он волновался. Это безобразие.

— Афанасий Кондратьевич передает вам привет! — проговорила Люда, давясь от смеха. — И говорит, что с таким смелым человеком, как вы, экспедиции опасаться нечего.

Горшков что-то буркнул и недовольный отошел в сторону.

— Как поживает ваша собака? Сейчас спрошу! — прокричала Люда в микрофон. — Афанасий Кондратьевич, Костя спрашивает вас, как поживает его собака, — обратилась она к Горшкову.

— А чего ей станется… Бегает где-то… — обиженно выдавил Горшков, угрюмо посматривая на радистку.

— Афанасий Кондратьевич говорит, что целый день от нее не отходит. Даже купал ее несколько часов назад! — прокричала Люда, заливаясь смехом.

Но через минуту лицо Люды стало серьезным:

— Мария Ивановна, профессор Полозов хочет говорить с вами.

Мария Ивановна надела наушники.

— Влажность песка?.. Да… продолжается по-прежнему… Явление необъяснимое… — слышался голос начальника поисковой партии. — Хотите обмелить подземное озеро, завалив вход?.. Поступок очень смелый… Машина проверялась неоднократно… Да… Ручаюсь… Только делайте все очень осмотрительно… Хорошо… Жду сообщения. Всего доброго!

Наушниками и микрофоном снова завладела радистка:

— Костя! Может быть, хотите послушать вашу любимую пластинку?.. Хотите!

Кто-то из сотрудников, сообразив, в чем дело, уже тащил патефон к радиопередатчику. Через минуту из рупора, к которому был прислонен микрофон, послышалась знакомая песня:

Мы не опустим паруса,Пусть кричат нам альбатросы…

Вооружившись альпенштоком и веревкой, Костя вылез из машины и тронулся в путь. Ящик со взрывчаткой он нес на спине, привязав его ремнями.

Приходилось идти вдоль берега подземного озера. Прожектор лодки, направленный в сторону отверстия, откуда вырывалась вода, хорошо освещал путь.

Костя шел, насвистывая любимую песенку, только что услышанную по радио.

Вскоре он очутился вблизи бушующего потока и принялся изучать стену, по которой ему предстояло взбираться вверх.

Это была стена, испещренная мелкими трещинами. В разных местах торчали каменные выступы, образующие иногда удобные площадки.