Александр Матюхин - Абсолютное правило

„Исправители! — мелькнуло тотчас в голове. И следом: — Ну, тогда пускай попробуют огоньку!“

Я подхватил лежащий на рельсе транстерминатор и недолго думая выпустил в существо яркую струю пламени!

Существо отклонилось в сторону, издав звучный рык, когда огонь все же едва прошелся по его плечу, опалив шерсть, и бросилось на меня.

Я тоже попытался отскочить, вновь нажимая на курок, но чуть не успел. Пламя вырвалось из дернувшегся дула и исчезло в тумане пыли, на секунду вырвав из полумрака еще несколько силуэтов, а существо прыгнуло ко мне, приподняло над землей и швырнуло куда-то темноту.

Верх-низ-верх-низ! Удар! И я покатился по бетонному полу, не в силах даже стонать, потому что у меня перехватило дыхание. Транстерминатор улетел в неизвестном направлении, и от грохота выстрелов я не слышал даже, в какой стороне он упал. Перед глазами вмиг потемнело, а с губ на пол сорвалась первая теплая капля. Кровь!

Я упал на живот, поджав под себя руки и борясь сильным желанием скорчиться в три погибели. Надо вставать! Чтобы дать отпор! Чтобы не умереть здесь, в подземке, от рук непонятно кого!

Но легко сказать! Ни ноги, ни руки не слушались моих мысленных приказов. Я даже не мог повернуть голову. Существо не шло.

Может, оно выжидает, когда я поднимусь, чтобы вновь нанести удар? Издевается? Или посчитало, что я уже и без того мертв? Хотелось бы, чтобы это было так!

Руками вдруг нащупал в кармане что-то твердое.

Что? Память услужливо подсказала, что я переложил из старой одежды в новую свою электрическую дубинку! Куда же мне без нее, родимой!!! Вот теперь он у меня поймет, что такое удар током!

Я перевернулся на бок, сжимая зубы, чтобы не застонать, и вытащил из кармана дубинку. Кое-как, негнущимися пальцами, повернул колесико напряжения на максимальную мощность.

Ну, где же ты, кусок шерсти, который так и хочется подпалить?

Иди же…

И существо вышло. Неторопливо так, словно уже знало, что я лежу перед ним мертвый или парализованный, с переломанным позвоночником и могу только тихо кашлять, выплевывая вместе с кровью изо рта остатки жизни.

Как глубоко оно ошибалось.

Я не шевелился. Лишь крепче сжал дубинку в руках и весь напрягся, готовясь рывком подняться.

Существо подошло и, уперев лапы в колени, нагнулось, рассматривая меня.

Действительно, наверное, думало, что я мертв.

Как бы не так! В тот момент, когда его лицо оказалось на одном уровне с моим, я вскочил.

Вернее, это мне так показалось, а на самом деле я лишь слабо приподнялся, отстранившись от существа вбок. Однако успел все же нанести ему удар в живот заряженным концом дубинки.

Короткая вспышка синего разряда откинула существо на несколько метров назад, и оно вновь исчезло в по мраке.

Мне показалось или вправду стало еще темнее?

Затем метро сотряс мощный рев, заставивший заглохнуть очереди из автомата и чьи-то вопли вдалеке. Существо вновь выскочило, но бежало уже не на меня, а порядочно металось из стороны в сторону.

Оно горело.

Я молча смотрел на него, стоя на полусогнутых ногах и согнувшись в три погибели. Мне казалось, что если выпрямлюсь, то меня обязательно стошнит. Из уголка губ медленно капала на расковерканный бетон кровь.

Господи, да мы же все метро сейчас так развороти: И на что правительство это спишет? Очередной теракт? Вероятно! С несколькими жертвами! Один сгорел!

Существо взвыло в последний раз и упало как подкошенное на рельсы, продолжая гореть.

Шерсти на нем уже не было. Одна черная кожа, покрывшаяся лопающимися волдырями.

— Чертов оборотень! — процедил я, все же выпрямляясь. В глазах на секунду потемнело, но затем я вновь стал видеть нормально.

Боль чуть спала, так, что я смог доковылять до транстерминатора.

Сколько уже прошло времени? Мне казалось, что достаточно долго, но на самом деле, вероятно, минут десять.

Выстрелы затихли. Теперь был слышен только гулкий топот и чьи-то крики-переклички.

Где там Вероника, Вася и Евгений Валерьевич? Надо бы их найти.

Я отошел от догорающего тела и углубился в туман и пыль. Чем дальше я шел, тем сильнее было разворочено метро вокруг. Стены представляли собой изрешеченные куски с отваливающимися осколками кафеля. Пол был усеян пустыми гильзами. Кое-где бетон разворотило. В некоторых местах и изнутри.

Но нигде не было видно ни одного трупа.

Неужели тот, которого я поджарил, был единственным? Но где тогда остальные?

Туман и пыль оседали. Как ни странно, но некоторые лампы на потолке остались целыми и еще светили. Я шел неторопливо, всматриваясь в каждую тень и замирая при малейшем шорохе.

Казалось, что метро вообще никогда не кончится, а я навсегда потеряюсь в этом бетонном лабиринте.

Вскоре я увидел Васю.

Он стоял на том же месте, где выстрелил в первый раз. Все в той же позе, со вскинутым к плечу транстерминатором. Стены вокруг него были разбиты до неузнаваемости. Пол устилали осколки и белая пыль штукатурки. Вася медленно и плавно водил дулом оружия из стороны в сторону, осматривая и выискивая противника. Чуть поодаль лежал мертвый мужчина в неестественной позе, запрокинув голову с широко открытым ртом. Казалось, что все его внутренности раскрошило на мелкие ошметки и выбросило из тела вокруг, потому что пол был просто заляпан кровью и какими-то кусками.

Как Вася умудрился здесь выжить, не представляю.

Надо же иметь такую выдержку, чтобы не убежать, не спрятаться где-нибудь, а стоять и прицельно вести стрельбу во всех, кто покажется. Наверняка ему тоже не было ничего видно, когда началась самая заварушка. И сейчас, когда пыль немного осела, было нелегко что-либо разглядеть в нескольких метрах от себя, а в самый разгар бойни и подавно.

Я подошел, старясь наступать на полную стопу, чтобы не шуметь, но Вася услышал меня и резко обернулся.

Он узнал меня, но никакой видимой радости или облегчения не проявил.

— Выжил? — сухо поинтересовался Вася.

— Как видишь. — Я встал рядом. — Где Вероника и Евгений Валерьевич?

Он пожал плечами и вновь стал всматриваться в полумрак:

— Разбежались. Может, уже пойманы. Я не знаю.

— Скольких убил? — спрашиваю, как заправский мясник. Что же во мне останется человеческого, когда все закончится? Ничего, наверное!

— Видишь, вон того, — кивок в сторону мертвеца с открытым ртом, — это все. Какие-то слишком проворные соперники нам попались. Под пули просто так не лезут. На меня уже несколько раз пытались напасть со спины сразу по два-три человека.

— Я тоже одного.

Вася удивленно посмотрел на меня: — Как?