Лариса Чурбанова - Пансионат Гоблинов

-- Где бы нам тут переночевать? - спросила Вилена у повстречавшегося поселянина, выразительно потряхивая кожаным кошелем.

Крестьянин с вожделением внимал звону монет, и грустно пожимал плечами.

-- Рад бы услужить, барышни, да места у нас нет. Детишек у нас шестеро, на полу спим. Вы бы лучше шли во-он к тому домику, - он мазанул рукой по воздуху, указывая на белое двухэтажное строение чуть поодаль. И на вопрос девушек о хозяине, пояснил:

-- Бобувалло Худыш. Раньше богатый мужик был, сами видите, какую домину отгрохал. А потом разорился. Слуг всех отпустил, живет бобылем. - Заметив их нерешительное переглядывание, поселянин усмехнулся. - Не сомневайтесь. Худыш у нас смирный, мухи не обидит. Н по женской части никогда хватом не был. Пропорции не позволяют.

Девушки поблагодарили многодетного папашу мелкой монеткой и двинулись в указанном направлении.

Бобувалло Худыш сидел перед домом на лавочке. Увидев его, сестры не могли сдержать смех и дружно прикрылись ладошками. Они ожидали увидеть тощего изможденного человека, а перед ними возвышалась гора жира и мяса. Чрево-дирижабль ниспадало многочисленными складками, закрывая колени. Жирные, молочно-белые щеки тонули в необъятной груди. На голове у Бобувалло покоилась старая шляпа неопределенного цвета. Из-под нее недоверчиво выглядывали глазки-пуговки серо-стального цвета. Единственной деталью, украшавшей Худыша, были длинные рыжие усы. Но и они как-то терялись среди обилия плоти.

-- Добрый вечер, хозяин, - поздоровалась Вилена. Она первая справилась с приступом хохота и решила начать переговоры.

-- И вам того же, - равнодушно протянул Бобувалло скучным бесцветным голосом.

-- Не пустите ли вы нас на ночлег? Мы хорошо заплатим.

-- А живите, коли хотите, - так же бесстрастно ответствовал Худыш.

-- Тогда покажите нам комнату, где можно поселиться, - скорее потребовала, чем попросила Уму-сай. Непонятная безучастность толстяка начинала ее раздражать.

Испустив тяжелый вздох, Бобувалло поднялся. Размеренно и величественно направился он к дому, даже не оборачиваясь посмотреть, следуют ли за ним постояльцы. Девушки, переглянувшись, двинулись за ним следом. Что еще им оставалось делать?

-5-

-- Интересно, это животное собирается нас кормить? - сердилась Милана. Толстяк-хозяин не понравился ей с первого взгляда. Вилену же, напротив, он заинтересовал почти болезненно. Еще перед домом, договариваясь о ночлеге, она поймала себя на том, что просто не в силах отвести взгляд от этой величественной туши. Уму-сай прекрасно понимала, что пялиться так на человека, тем более столь патологически толстого, неприлично, но ничего не могла с собой поделать. Поэтому, когда Бобувалло все-таки позвал их ужинать, она постаралась его разговорить. Уж лучше вежливо глядеть на собеседника, чем молча разглядывать его же как уродца на выставке.

-- У вас прекрасный дом, - не кривя душой, похвалила Вилена. - Очень необычный. Наверное, вы сами руководили его строительством?

-- Я мечтал об этом доме пятнадцать лет, - отозвался Худыш. Теперь его голос уже не был безразличным. В нем звучала глухая тоска раненного зверя.

-- Вы так долго копили деньги?- понимающе спросила девушка.

Хозяин кивнул.

-- В юности я был беден как церковная крыса. И так же хорош собой, - толстяк гулко похлопал себя по безмерному чреву. - Сколько себя помню, всегда был таким. Когда я попросил дочку соседа выйти за меня замуж, она сказала "нет". Она не хотела меня обидеть, и не стала объяснять, что ей противно целовать такого жирягу. Она сказала, что мы оба бедны, и нам негде будет жить. Тогда я стал работать как проклятый.

За разговором Бобувалло успел собрать на стол. Еда, несмотря на опасения Миланы, оказалась вполне приличная. Розовые куски окорока, деревенский сыр и хлеб, дразняще- пряные приправы в мисочке, ярко-алый перец. Сестры с удовольствием кушали, а хозяин рассказывал, меланхолично отщипывая по кусочку.

-- Девушка, конечно, не стала ждать. Не прошло и года, как она выскочила замуж за другого. Он не был богаче меня, да только не был таким толстым. Но я верил, что когда-нибудь разбогатею, построю дом и приведу ее туда.

-- Так она же была замужем? - прервала Худыша Милана.

-- Деньги решают все проблемы, - отмахнулся хозяин. - Нужно только, чтобы их было много.

-- И что было дальше? - спросила Вилена. Она видела, что ее близняшка в опасном настроении и постаралась пригасить возможный спор в самом зародыше.

-- Дальше - ничего хорошего, - вздохнул толстяк так, что сплетенный в косы лук на стенах закачался. - Все мои средства были размещены у одного купца. Он казался таким надежным, платил хороший процент, а потом взял да и сбежал. Пришлось заложить виноградники. Я думал обернуться, но не вышло. Кредиторы забрали все за долги.

-- Но вы могли бы заложить дом, а не землю, - вставила рассудительная Уму-сай. - Плантации приносили бы прибыль, и вы снова бы разжились.

Бобувалло печально улыбнулся:

-- Она как раз овдовела тогда. Я думал, раз у меня есть дом, может она пойдет за меня. Но она не захотела. Без денег я был ей не нужен.

-- Мне очень жаль, - Вилена осторожно дотронулась до жирной белой лапы на столе.

Худыш поднял полные слез глаза. Так смотрит жестоко побитая собака.

-- Мне тоже. Если бы вы только знали, как жаль!

Девушка хотела сказать что-то еще, как-то утешить несчастного толстяка, но Милана принялась энергично пинать ее под столом. Пришлось быстро попрощаться и отправиться наверх, в отведенную им комнату.

-- Отчего ты так озлобилась на Худыша? - воскликнула Вилена, едва только дверь за хозяином закрылась.

-- Да потому что он противный! - чуть не закричала Милана. - Неужели ты сама этого не чувствуешь? Он словно вымазан в навозной жиже. Я рядом с ним просто задыхаюсь.

-- Послушай, - попыталась урезронить ее Уму-сай. - Его судьба и так обидела. И толстый он, и разорился подчистую.

-- Правильно обидела, - не сдавалась ее близняшка. - Ты сама слышала, что он говорил: за деньги, мол, все можно. Хряк вонючий! - Милана в гневе топнула ногой.

Вилена удивленно молчала. Она никак не ожидала такой вспышки гнева от своей кроткой сестрички. Что это с ней? Скорей бы уж им разыскать Тардьен.

Спалось Уму-сай плохо. Всю ночь ее мучили кошмары: она то ли бежала кому-то на помощь, то ли спасалась от чего-то безмерно страшного. Очнувшись она не помнила, что же ей снилось. Осталось только ощущение мокрой листвы, хлещущей ее по лицу и рукам.

Вилена протерла глаза и увидела, что Милана сидит в кровати, обхватив руками колени и уставившись в одну точку. Так же она сидела и вчера вечером, когда ее прагматичная сестра уснула, завернувшись с головой в одеяло.