Филип Фармер - Иисус на Марсе

Орм злился и в конце концов прекратил спорить с Бронски.

Нельзя было отрицать, что Матфий нечего не знал о воскресении Иисуса, хотя слухи о нем до него доходили. Он сам, тринадцатый апостол, близко знал всех, кто был тесно связан с Иисусом, и никто из них не утверждал, что видел восставшего из гроба Иисуса.

— И потому, — говорил Бронски, — упоминание об этом в четырех Евангелиях — поздняя вставка. Марк, Матфей, Лука и Иоанн приводят противоречивые версии, и апологеты христианства написали уйму томов, стараясь объяснить эти несовпадения. Но ничего убедительного не выходит. Блестящие примеры умения человеческого разума находить разумные объяснения — но и только.

И единственное, что можно из всего этого вывести, — что Иисус теперь не более чем плесневеющие кости в забытой могиле или просто прах. Но тут появляется неопровержимое доказательство, что Иисус вдруг появился на Марсе вскоре после начала строительства пещер. На крешийском корабле, когда тот улетал с Земли, его не было, разве что его не обнаружили, и тут — престо! Вот он! И Матфий, знавший его, узнает его. И тогда Иисус говорит, что умер на кресте и похоронен в могиле. Но — и здесь несовпадение с Евангелиями — кое-кто из его учеников взял тело и перезахоронил. Ты помнишь, в этом обвиняли их противники.

Как бы там ни было, этот Иисус говорит, что дух его был взят на небо и послан Богом обратно в материальный мир, но не на Землю. Бог сказал Иисусу, что он ошибся — Иисус ошибся, конечно, а не Бог — насчет природы и срока Последних Дней. И Бог послал его в новом теле, точно таком же, как старое, на Марс — править Его народом и готовить народ к его роли в установлении Сиона на Земле. И что ты об этом думаешь?

Ошеломленный Орм только и мог ответить, что пока ему нечего сказать. Кроме того, что для него все это мерзко, как тухлая рыба.

— Рыба — символ древних христиан, — ответил на это Бронски Орм не стал спрашивать, что тот имеет в виду.

Тем временем он старался читать Завет Матфия с той скоростью, с какой только позволяло знание языка Пока что он дошел лишь до того места, где Матфий и бывшие с ним заболели чумой в Ливии и молят Вездесущего удалить их от зла, как сделал он с Избранным Народом во времена Моисея.

Дальше за едой слышались только шутки Ван-га. Он был прекрасным рассказчиком, и Орм мог бы провести целый день, рассказывая истории с ним наперебой. Но среди историй Ванга не было ни одной «грязной» — это было запрещено.

Наконец Ванг сказал, что ему пора вернуться к работе, а Гультхило должна была начинать занятия. Орм поблагодарил за еду и вышел к машине, а вся семья собралась на крыльце — прощаться и приглашать его приезжать еще.

Он только собирался отъехать, как светловолосая Гультхило сбежала по ступенькам, нагнулась к сиденью и взяла его за руку.

— Может быть, мы и в самом деле больше не увидимся, — сказала она. — Но я хотела бы, чтобы это случилось. Если проедешь еще когда этой дорогой, спроси меня в деревне Нод. Или можешь вызвать меня по телевизору.

— Мне бы тоже очень хотелось Но не знаю. Властям это может не понравиться И что скажет твоя семья, если я буду за тобой ухаживать?

Она отняла руку, оставив на его запястье ощущение тепла.

— Это тебе решать. Я и без того вела себя слишком смело.

Он отъехал, не оглянувшись. Это было приятное приключение, заставившее его забыть, пусть ненадолго, о чувстве одиночества. Всюду, кроме разве общества Филемона и его друзей-спортсменов, Орм чувствовал себя воистину чужаком. Как это там? «Чужак в чужой стране».[3]

Гостеприимство и неподдельное дружелюбие всей семьи, а еще — влечение, которое явно питала к нему Гультхило, как-то согрело его и умерило тревогу. Но это, напомнил он себе, иллюзия. Опасно будет увидеться снова с этой блондинкой, и бен-Хебхелы выказали гостю ровно столько гостеприимства, сколько, наверное, требовал Закон.

Нет, неправда. Оказанный ему прием не был формальной вежливостью, простым соблюдением хороших манер. Он в самом деле был им интересен. Пусть, возможно, потому, что он оказался диковинкой, о которой можно потом поговорить с друзьями.

И не было ничего, что свидетельствовало бы о фальши. Так не будь параноиком, сказал он себе, и принимай этих людей такими, какими они кажутся, пока и если не появятся доказательства, что это не так.

Ванг дал ему с собой бутылку вина. Время от времени Орм к ней прикладывался и, когда добрался до стены, был уже слегка пьян. Он понимал, что глупо было доводить себя до такого состояния. У входа в туннель ему понадобится вся его быстрота реакции, вся острота восприятия. И пил он, как он сам сообразил, потому, что не верил на самом деле, будто эта нелепая попытка может увенчаться успехом. Слишком они… — слишком противник казался равнодушным. Им было все равно, что он взял автомобиль и теперь делает то, что хотел сделать, и нашел в конце концов выход. Они знают, где он, и остановят его, как только — и если — захотят.

Допив бутылку, он вместо дерзости и веселья впал в мрачность. Каким дураком надо быть, чтобы думать, будто можно вот так нагло подъехать к выходу и уйти. Разумные люди — а марсиане куда как разумны, несмотря на свои странные религиозные предубеждения, — ни за что не оставят выход на поверхность без охраны.

А может быть, они так поступили потому, что, выйдя на поверхность, он найдет неисправный модуль. Или не найдет вообще.

И все же Орм ехал дальше по извивающейся дороге к куполу, который был виден еще снизу. А какого черта? Может и получиться.

Перед ним была дверь — точнее, две металлических двери, утопленные в стену пещеры. Справа стояла полусфера, сияющая в слабеющем свете позднего дня. Вокруг никого не было. Они были так уверены, что даже охрану не выставляли.

Орм остановил машину и нажал кнопку «выкл». Минуту он просидел молча, прислушиваясь, внимательно оглядывая двери, купол, все перед собой. Обернулся и посмотрел назад. На дороге за ним никого не было. Единственной видимой машиной был запряженный лошадьми фургон в полумиле отсюда, нагруженный чем-то клочковатым вроде сена. Фермер, наверное, везет куда-то груз.

Очень тихо было вокруг. По лицу скользил легкий бриз — обычное дуновение кондиционированного воздуха в этой огромной полости. Искрились солнечные лучи, отражались от белых домов и складских куполов, от кирпичей и ручейков, вспыхнуло где-то зеркало. С опушки густого леса около стены неспешно вышел рыжий олень, огляделся и скрылся снова.

Тихая пастораль. Она же адская машина, которая тикает, грозя взорваться на Земле. Может быть. Что там планируют марсиане?

Орм вышел из машины и прошел к куполу. Широкие окна были открыты, двери распахнуты. Изнутри не доносилось ни звука. Но, заглянув внутрь, Орм увидел крешийца — тот сидел за столом и писал пером на бумаге.