Сергей Герасимов - Разные рассказы

- Можешь отдыхать без меня, - сказала Вероника. - Спи, если хочешь, в комнате с трещиной, а я буду спать на веранде, но только без тебя. На веранде слишком мало места для двоих. Когда соскучишься один в холодной кроватке, то закончишь ремонт и меня позовешь. Может быть я и прийду, если будешь хорошо просить.

Выходя, он перевернул столик с какими-то катушками. Ее глаза побелели до цвета лягушачьей кожи; так не бывает, подумал он. Он уже во второй или третий раз замечал, какими странными могут быть её глаза.

Следующие три дня они не разговаривали. Ночами он лежал один, в комнате с трещиной, и трещина росла, особенно быстро по ночам раздвигаясь, она потрескивала, рвались её внутренние нити, связи, то, что вечно было вместе и никогда не собиралось рваться. Что может рваться там, в глубине земли, если там нет ничего, кроме жирной черной земной плоти, побуравленной червями? Что может рваться в сердце, если там нет ничего, кроме мяса?

На третий день треснули обе стены и потолок: дом разделился на две, стоящие рядом, половинки. Звонили в город, но город латал свои собственные дыры, воровал, давал взятки, мелкие и непомерные, драл налоги, переименовывал улицы, рассаживал так и этак своих депутатов - чтобы они хоть чуть-чуть в депутаты годились, издавал воззвания и займы, прикарманивал зарплаты уже за четырнадцатый месяц подряд, разгонял недовольных, выпускал на улицы милицейские патрули, размножив их, вероятно, на печатном станке, принимал иностранные делегации - вобщем, жил полнокровной жизнью. А деревня его не волновала.

Однако.

Однако, в один из дней пришли рабочие и настелили на крышу шифер, прибив листы только с одной стороны - чтобы крыша раздвигалась; на чердаке положили листы пенопласта, который скрипел как нож по стеклу; стены снаружи и изнутри закрыли таким же пенопластом.

- Повесите сюда портьеры и все будет окей, - сказали рабочие.

Их было двое; они стояли в солнечном просвете между каштанами и пили яблочный сок из бумажного кулька; увидели Веронику, одновременно повернули головы и проводили взглядом её ноги. Ну и пусть, - подумал он, - на то она и женщина, чтобы на её ноги смотрели. Первый рабочий был с остроконечными ушами и клоком седины на лбу; второй за каждым словом повторял: "та ладно!". Второй был в черных очках, совершенно непрозрачных, и, судя по всему, был жизнерадостно туп.

- Она будет и дальше увеличиваться?

- Мы не можем положить эти листы на пол, - ответили рабочие, - потому что они некрепкие. По ним нельзя ходить. Вам нужно соблюдать осторожность.

- Но это же не ремонт. Зимой здесь нельзя будет жить - до зимы дом отремонтируют?

- Собака у вас злая. У Васи, помнишь Васю? - был дог, так он теленка загрыз.

- Я вам задал вопрос, - отец начинал нервничать, - вы можете сказать хоть что-то вразумительное?

- Не злись, папаша. Как твою дочку зовут?

- Она замужем.

- Это не проблема. Распишитесь, пожалуйста, вот здесь.

И он расписался в специальной тетрадке по технике безопасности.

Когда рабочие уходили, то выломали две штакетины и пофектовали слегка, потом сыграли в чехарду, слазили на старую вербу и заглянули в воронье гнездо, и только после этого влезли в кузов грузовика.

- Вы не удивляйтесь, - сказал водитель, - на такую работу только таких и присылают.

* * *

Вечером четвертого дня мать Вероники пригласила его к себе на разговор.

- Я вижу, что у вас не все ладится, - сказала мать.

- Это она вам так сказала?

- Нет, я же мать, я вижу трещину. Я все вижу.

- И что вы видите?

- Я вижу как страдает моя дочь. Ты же клялся, что её любишь. Ты же шесть лет дарил ей цветы. А теперь, извини, так по-свински. Она этого не заслужила.

- Чего это она не заслужила? - спросил Стас.

- Я вижу, ты настроен воинственно, ну и зря. Ты же теперь женатый мужчина.

- В последние дни я как-то об этом забыл, - намекнул он.

- Ну вот, значит мы друг друга поняли, - сказала мать. - Семейная жизнь налагает определенные обязанности. Мужчина должен выполнять свой супружеский долг. Пообещай, что больше так вести себя не станешь. Это же не по-мужски.

- Как?

- Пообещай, что будешь выполнять свой супружеский долг, с сегодняшнего дня. Если ты не хочешь, то надо было подумать до свадьбы. Или мы можем сходить к врачу. Сейчас все делается анонимно. Ведь у вас будет ребенок, твой ребенок, значит, с тобой все в порядке. Это просто нервное, это со многими мальчиками бывает. Попьешь таблетки и все восстановится. Вероника ведь настоящая женщина - она даже кричит когда ей приятно. Ей очень тяжело жить одной.

Он вышел из комнаты и столкнулся на крыльце с Вероникой.

- Сейчас разговаривал с твоей матерью. Ты знаешь, что она мне сказала? Сказала, что я должен выполнять свой супружеский долг! Что отведет меня к врачу, если я не буду этого делать!

Вероника захохотала и оперлась спиной о стену. Гавчик весело гавкнул, принимая участие в человеческой радости.

Заполночь Вероника пришла к нему и села в ногах на кровати.

- Чего ты?

- Соскучилась.

- Ты же говорила, что не прийдешь больше в эту комнату.

- Ничего я такого не говорила. Я говорила, что не прийду, пока ты не уберешь трещину.

- Трещина на месте.

- Ага, я взяла фонарик, чтобы в неё не упасть. Она такая страшная и глубокая. Мне было даже страшно через неё прыгать. Но я прыгнула.

- В неё уже можно упасть?

- Да, особенно ночью.

- Так тебе было страшно?

- Ага. Но я тут.

- Зачем?

- Потому что соскучилась. Подвинься.

Она пощекотала ему подошву и он отодвинул ногу.

- Мне не нравится жить здесь с твоими родителями, - сказал он, - я собирался жить с тобой. Я женился на тебе, а не на троих сразу. Есть вещи, которые я не могу выносить.

- Ты имеешь ввиду маму?

- Ее первую.

- Подумаешь, она неправильно поняла. Хочешь, я пойду и сама ей все объясню?

- Она все равно останется на твоей стороне. Вас трое, а я один.

- Так ты подвинешься или нет?

- Нет.

- Пожалуйста, если не хочешь.

- Пусть сначала они уедут, а потом попробуем все начать ещё раз. Сейчас у меня не то настроение.

- Раньше у тебя всегда было то настроение.

- Раньше никто не делал из меня идиота и, тем более, импотента.

- Но они уже скоро уедут.

- Вот скоро и поговорим.

- Так вот, значит, как.

- Именно так.

Стерва. Она смеялась, когда я ей рассказал.

Вероника встала и молча ушла. Он услышал, как щелкнул фонарик, увидел как метнулся слабый свет, которым она освещала себе дорогу. Смотри, не споткнись. Я вам человек, а не мячик, который можно ногами пинать.

Всю ночь он слышал, как противно скрипит пенопласт - это значило, что трещина росла. В эту ночь она росла особенно быстро - от царапающего душу скрипа он не мог неподвижно лежать. Он пробовал закрывать уши пальцами, но звук не становился тише. Когда-то он читал, что некоторые звуки проникают прямо сквозь лобовую кость. От этого звука что-то рвалось и лопалось в душе - как будто через душу тоже шла трещина и тоже расширялась. Возьми нож, подойди к окну, коснись лезвием стекла и быстро проведи сверху вниз; лезвие держи перпердикулярно, обязательно перпендикулярно; если не получится с первого раза, то повтори - и ты узнаешь в каком месте сейчас твоя душа. Судя по боли, душа сегодня жила в глотке и между ушами. Невозможно переносить такой скрип долго. Если он не прекратится, - я разломаю все эти фиговые листы. Лучше жить на улице или с дырами в стенах, чем слышать такое каждую ночь. Он этого можно сойти с ума. Кажется, была такая пытка звуком в изощренном средневековье, где-то на древнем востоке, умевшем смаковать боль, - и после этой пытки ты был сумасшедшим или мертвецом.