Семен Слепынин - Сфера разума

— Ты как будто в смятении?

— Еще бы. Так и кажется, что тебя нет и что разговариваю сейчас с самим собой, с моим лучшим «я».

— В тебе прорастает новая личность, похожая на меня. Вот и все. Тебе дают новую жизнь не для забавы.

— Понимаю. Чудный конь! Бог пространства и времени! Да, он уже сейчас не шарахнется от меня, как от злого чудища. Примет меня.

— Не обольщайся. Ты должен прожить почти всю мою жизнь. Вот тогда станешь человеком нашего мира. И тогда конь…

— Вон оно что! Опасаетесь, что я на коне преждевременно сбегу и не выполню задания? Нет, нет! Я все сделаю, хотя от страха иногда случаются галлюцинации.

— Галлюцинации? Ты об этом не говорил.

— Чепуха. Во время проверки я будто бы видел здесь дядю Абу.

— Не может быть!

— Вот и я говорю, что померещилось от страха.

— А что, если?.. — в голосе моего собеседника чувствовалась такая тревога, что я с беспокойством спросил:

— Дружище, что с тобой?

— Припоминаю… В последнее время дяди Абу не было видно нигде. Ходили слухи, что он в межзвездной экспедиции. А что, если это не так?

— Да говори же толком! Мне становится страшно.

— Есть предположение, что в блуждающей зоне с человеком может произойти перестройка биологической структуры в энергетически-информационную. Его организм получит способность к самым невероятным превращениям.

— И его с волнами излучений занесет сюда, в этот страшный балаганный мир? Ну и ну! Ну и цивилизация!

— Всего лишь временная трудность, что-то вроде болезни Биосферы, ее Памяти.

— Догадываюсь. Биосфера дает вам возможность общаться с феями, таинственными пастухами и другими добрыми существами. Но для нормальной жизнедеятельности ей необходимо освободиться от такого же количества недобрых — ведьм, драконов и даже таких исторических, как я. Без этого ваш сказочный мир жить не может. Положительный полюс невозможен без отрицательного. Но дядя Абу! Друг моего детства! Это же сама доброта!

— По той же гипотезе, несчастье с человеком временное. Силовые микровихри израсходуют энергию, и организм вернется в обычное биологическое состояние.

— А если все же галлюцинации?

— Все может быть… — Голос собеседника прерывался и уходил куда-то вдаль. — А если несчастье?.. Тогда надо сойтись с дядей Абу… Для…

— Для пользы дела? — допытывался я.

В ответ ни звука. Может быть, время, отпущенное на диалог, кончилось и мне пора спать? Взглянул на часы и поразился. Прошел всего час с того момента, как мистер Ванвейден, позвякивая кандалами, ушел в темноту. А сколько событий! И главное из них — мое детство. За секунду или две прожил удивительные годы. Они освежили меня, словно ветер полей пронесся в моей душе. Прорастает во мне новая личность?

Однако личность эта изрядно трусила, когда еще раз выглянула в окно. Но там никого. Тихо и в соседней комнате. Я лег и сон обхватил меня. Спал крепко и без сновидений. Лишь перед тем, как уснуть, на миг кольнула и тут же погасла мысль: кто же такой дядя Абу?

Непобедимый дядя Абу

Проснулся, когда утренние лучи коснулись моих ресниц. Я осторожно приоткрыл глаза. За столом уже сидели конвоиры в гусарской форме. Но выглядели гусары жалкими и пришибленными. Виновато опустив головы, они время от времени смущенно посматривали на меня. Чувствовалось, что перетрусили они ночью не на шутку и сейчас им очень стыдно. Желая подбодрить их, а заодно и себя, я встал и весело спросил:

— Ну что, братцы? Напугал вас мистер Ванвейден?

— Прохвост, — с ненавистью отозвался о ночном госте Крепыш.

«Славные парни», — усмехнулся я и еще раз подумал, что с конвоирами мне повезло.

— Я должен, видимо, стараться, чтобы ночью нас никто не тревожил, — сказал я. — После завтрака отправимся в лес и добудем штурмбанфюрера. Пойдете со мной?

— Хоть к черту на рога, — весело ответил Усач.

Однако Усач задрожал от страха, когда машина подъехала к опушке.

— Нам нельзя туда, — прошептал он. — Там нечистая сила.

Себя черти считали, видимо, «чистой силой». Крепыш объяснил мне, что лешие, водяные и русалки очень враждебны к ним. Недавно ведьма совершала на метле патрульный полет вдоль опушки и нечаянно очутилась над лесом. «Нечистая сила» дематериализовала ее летательный аппарат. Ведьма ухнула вниз и сгинула.

— Пойду один, а вы оставайтесь в машине, — предложил я.

Лес встретил меня утренней полумглой и росистой прохладой. Лучи солнца выхватывали листья клена, и те загорались, как зеленые фонари. И такая тишина, что слышен был стук падающих капель.

Странный лес. Частица, осколок волшебной Биосферы — Сферы Разума, своего рода ретранслятор, «излучающий» изгнанников. Не знаю почему, но сегодня я доверял лесу, как надежному другу. И даже «нечистой силы» — лесных существ — не боялся. В прошлый раз водяной и русалки, искупав меня в омуте, не хотели причинить зла. Они просто озорничали.

Опасаться надо только Черного паука. Да и то ночью. А днем? Я зябко передернул плечами, вспомнив, что сейчас где-то здесь бродит штурмбанфюрер — столь желанный Гроссмейстеру изгнанник. Если он материализовался перед рассветом, то Черный паук не успел сожрать его.

Лес редел, и все чаще попадались светлые полянки. На одной из них под высоким, очень густым и ветвистым дубом лежал широкий пояс с металлической пряжкой и расстегнутой кобурой. Вороненой сталью блеснула рукоятка парабеллума. Ясное дело: штурмбанфюрер расстегнул пояс, чтобы проворнее взобраться наверх. Черный паук так напугал его, что он до сих пор не решается спуститься.

Но вот зашевелились, затрещали ветви, и сквозь листву я рассмотрел черный мундир со свастикой на рукаве. В один миг я очутился под деревом и выхватил из кобуры пистолет. Отскочив назад, наставил его на незнакомца. Высокий, плечистый, тот стоял уже внизу и спокойно рассматривал меня. Да, такого ничем не смутишь. Лицо его, крупное и волевое, могло бы понравиться, если бы не мутно-свинцовые, тяжелые глаза.

— Предлагаешь поднять руки? — хмуро усмехнулся он.

— На всякий случай подними. Кто такой?

— Штандартенфюрер СС Ганс Ойстерман.

— О, мне повезло. Даже штандартенфюрер! Идем, я тебя выведу в город.

Штандартенфюрер нерешительно потоптался и огляделся по сторонам.

— В чем дело?

— А если опять повесят?

— А, голубчик! Тебя уже один раз вешали? Не бойся, здесь будешь в большом почете. Только служить придется фюреру не совсем обычному.

Эсесовец и сам кое о чем догадывался. Все же я в общих чертах обрисовал наше положение в стране изгнанников и привел его на опушку леса. Крепыш сразу же оценил важность моей находки.