Джон Браннер - Бесчисленные времена

Воздух вокруг него стал очень горячим…

… и вот он здесь, у входа в капеллу, и колокола наверху звонят, как в любую предновогоднюю ночь…

Что означал фактор «к»? Может быть, короля, чья жизнь или смерть могла изменить реальность радикальнее, нежели гибель простого смертного? Но что-то говорило, что этим фактором является он сам, спасшийся благодаря капризу Кристины. И теперь он просто обязан с процентами оплатить подарок судьбы.

Он должен вернуть все на свои места, сделать так, чтобы не стало этой ночи безумия, которая иначе ляжет черным пятном на честь Службы Времени. А повод, вызвавший этот кошмар, был так ничтожен… Перерыв документацию, он понял: устанавливая замкнутую казуальную ловушку, никто не подозревал, что случится, если ловушка сработает…

Он был достаточно сведущ в казуистике, чтобы разобраться, почему падре Рамон решился включиться в дерзкую игру. Самое главное — нереальность мира, созданного экспериментом ученых Службы. Но если женщины-гладиаторы явились из нереального мира, тогда и последствия вмешательства ученых можно рассматривать как нереальные. И результат корректуры последствий окажется тоже нереальным…

Ему страстно захотелось, чтобы этого кошмара не было, чтобы вторжения не случилось, и ему не пришлось бы вмешиваться… Наварро прошиб холодный пот — он только сейчас осознал, что является единственным хозяином единственного в своем роде прошлого.

Он замер, когда перестали звонить колокола. В наступившей тишине слышалось шарканье подошв. Дон Мигель перевел дыхание: колокола перестали бить в действительности, а сотрудники Службы направились ко всенощной, самому священному из всех официальных мероприятий. Он был просто обязан присоединиться к процессии. Несколько раз глубоко вздохнув и выдохнув, он снял с вешалки сутану, надел и надвинул капюшон на лицо. Потом открыл дверь и поспешил за коллегами.

Длинные сутаны с капюшонами делали всех одинаково безликими. У такого обезличивания имелись причины, о которых знали только сотрудники службы и которые делали мессу необычным событием.

В сумраке капеллы, освещаемой двумя свечами на алтаре, все фигуры сливались в серую массу. Торжественно звучал орган, и люди стали рассаживаться.

В этом году собралось восемьсот сорок шесть кандидатов, сотрудников и старших работников Службы. Следовательно, на скамьях сидело восемьсот сорок шесть одетых в серое мужчин. Каждый мог оказаться сотрудником из другого времени, и этому сотруднику суждено было умереть, потому что будущее изменится.

Только священник, раздавая облатки преклонившим колени братьям, видел их лица и мог бы догадаться, кто из них — чужак, пришедший на мессу с коллегами из прошлого. Священник носил маску. Каждый год орган играл одну и ту же музыку; каждый год с разрешения папы служба осуществлялась шепотом, поэтому чужак не смог бы уловить в голосе священника непривычные нотки и тем самым предвидеть предстоящую смерть…

Раздался шорох сотен ног, люди в серых сутанах встали, священнослужитель в маске шагнул к алтарю.

Глава восьмая

К концу богослужения дон Мигель понял, что должен делать. Вместе с другими сотрудниками службы он вышел из капеллы и направился к своей кабинке для переодевания. Непродолжительная изоляция людей до и после мессы была нужна не только для медитации, она позволяла человеку, избранному для участия в предновогодней всенощной будущего века, покинуть капеллу никем не узнанным.

Не было безусловной необходимости проводить перемещение прямо из кабины. Дон Мигель почувствовал, что от его нервозности не осталось и следа, ее сменила холодная ярость. Он швырнул сутану на пол и устремился к ризнице в другом конце галереи. Если предположить, что в их план вкралась ошибка в расчетах, то войти ему разрешит вовсе не падре Рамон, а кто-то другой…

Что ж, имеется только один способ узнать, правильно ли они рассчитали, как предотвратить катастрофу. Он решительно постучал в двери и с облегчением услышал голос падре Рамона.

Иезуит стоял у стола, положив руку на полированную столешницу.

— Поздравляю вас с Новым годом, сын мой, — сказал он с улыбкой. — Очень любезно с вашей стороны посетить меня. Я-то предполагал, что вы торопитесь на праздник во дворец… — он внимательно взглянул на Наварро и продолжал более серьезно. — Простите мою веселость. Я вижу по лицу, что вас что-то гнетет.

— Вы правы, падре. То, что привело меня к вам, прозвучит необычно, но мне придется вас убедить, что я не пьян и не сошел с ума, — дон Мигель облизнул пересохшие губы. — Надеюсь, что вы воспримите мои слова всерьез, особенно если я смогу точно назвать, кто именно из сотрудников Службы сегодня не присутствовал на всенощной.

— Едва ли это тема для суесловий, — сурово отвечал падре Рамон. — И вы обязаны объяснить, чего ради ее затронули!

— Попытаюсь! — дон Мигель судорожно сглотнул. — Вы, наверное, не станете спорить, что обычным способом выяснить отсутствующего человека невозможно. Но вам придется поверить, что я тайком не заглядывал в секретные документы… что даже не знаю, существуют ли подобные документы!

— Вы смущаете меня… но я вам верю. Продолжайте!

— Если так, то подтвердите, либо опровергните мое утверждение, что сотрудник, которому вы сегодня не подали Святого Хлеба это… Это Артуро Кортес!

Последовало долгое молчание. Падре Рамон взял с полки Библию в черном переплете с тисненым золотым крестом, положил ее на стол и кивком предложил посетителю присесть.

— Есть еще кое-что, падре, — продолжал тот, положив руку на Библию. — Даю вам слово, что я никогда — я имею в виду, в этом мире! — никогда не был в тайном архиве библиотеки. Но я знаю, и вы знаете, что при дворе царя Махендры, Белого Слона, есть женщины-гладиаторы, которые дерутся как профессиональные убийцы.

— Вы услышали о них от дона Артуро? — напустился на него иезуит.

— Нет, я с ним об этом никогда не разговаривал. Вы и сами знаете, что мы терпеть друг друга не можем.

— Тогда от кого же вы узнали о Махендре и женщинах-гладиаторах?

— От вас, падре. Вы сами мне о них рассказали.

Воцарилась жуткая тишина. Лицо иезуита стало пергаментно бледным, но голос оставался беспристрастным.

— Вы говорите загадками, но не производите впечатления человека, который потерял рассудок. Я намерен вас выслушать. Продолжайте!

— Вы кое-что объяснили мне, теперь я, в свою очередь, изложу вам эти сведения, чтобы вы не сомневались, в здравом ли я уме. Вы доверили мне тайну, которая, как вы считали, обязательно привлечет ваше внимание.