М. Чертанов - Казнить нельзя помиловать

Ее настырное желание копаться в чужих делах было единственным, что меня в ней коробило. Но никто не может быть совершенством; должны же у нее быть какие-нибудь недостатки. Да я и сам виноват: если хотел избежать чрезмерной фамильярности – надо было с первой минуты вести себя иначе. Влетел – назад ходу нет. Делай партнеру приятное. Подыгрывай. Подружка с подружкой.

– Ну и как ты оцениваешь мои шансы? – кокетливо спросил я, поскольку она ожидала такого вопроса и такой интонации. Она была чутка и умна, но ее представление о таких, как я, было все же сформировано кинофильмами (примерно как мое – о женщинах легкого поведения.) А в кино я бы непременно делился с подружкой своими надеждами и чаяниями.

– Он не из ваших, – уверенно заявила Маринка. – Но шансы у тебя, возможно, есть… – Она поглядела на стенные часы.

– Ждешь гостей? – спросил я. – Мне уйти?

– Жду, – сказала она с таинственной улыбочкой, – но ты можешь не уходить. Я бы даже предпочла, чтобы ты остался. Было бы занятно.

– Нет уж, спасибо! – поморщился я. – Не любитель…

– Неправильно понял, darling. Я не своих друзей жду. Им я вообще велела теперь долго не приходить. Помнишь в «Чапаеве и Пустоте» про внутреннего мента и внутреннего прокурора? Так вот, мне мой внутренний профсоюз сказал, что я должна пойти в свой внутренний отпуск…

– Внутренний профсоюз – это классно, – восхитился я. – У меня, значит, тоже внутренний отпуск, а я не знал, как назвать мой статус. Это из-за нашей игры твой профсоюз так решил?

– Да. Зачем впутывать в эту историю посторонних людей? Еще скомпрометирую кого. А жду я сейчас наших с тобой общих знакомых. Девичник у нас сегодня запланирован – Таня с Лизой. Не все ж вам устраивать свои мужские тайные сборища. Лиза сразу не хотела играть, а теперь и Таня уже не хочет. Вот телевизионщики-то обломаются! Хотим договориться о тактике поведения. Ванька, не желаешь послушать? Я закрою тебя в спальне. Оттуда все слышно…

– Зачем?! Ты не поступаешь, как предательница? Где же твоя женская солидарность?

– Просто прикольно будет. Потом посплетничаем. Неужели не интересно услышать, о чем говорят женщины, когда одни остаются?! Хотя тебе, конечно…

– А если меня засекут?

– Я и не стану врать, что одна дома. Так прямо и скажу: Ванька, мол, дрыхнет в спальне.

– Ну если ты не боишься, что о тебе подумают плохо…

– Почему же плохо?! Ты удивительно хорош собой. Хоть и из Гадюкино – все же Дориан. Может, я хочу, чтоб мне позавидовали! – она ослепительно улыбнулась.

– Ты змея… – я покрутил головой. – Вот потому вам никогда и не выползти из-под мужчинского ига, что вы друг с дружкой все соперничаете, причем из-за сущей чепухи.

– Ванька, они вот-вот придут. Говори быстро: остаешься или нет?

Я бы, конечно, не согласился на столь нелепое предложение, если б не мое намерение во всем угождать Марине. А не останься – не услышал бы чрезвычайно интересного разговора, который оказал влияние на все мои дальнейшие мысли и поступки. Значит – то была судьба.

Спальня оказалась неожиданно «буржуазная»: уютная, темная, в гобеленовых обоях, с фантастических размеров кроватью, но без всяких особенных зеркал, кроме как на дверце громадного шкафа-купе. Никаких вам наручников на гвоздях или чего-нибудь в таком духе. Ничего-то я не понимаю в жизни куртизанок. Какая странная прихоть! Конечно, любопытно узнать, о чем толкуют женщины в своей компании. Надо думать, о мужиках – о чем же еще? Нет, не стать им господствующей расой, поезд уже ушел. За несколько тысячелетий рабыни так возлюбили свои золоченые цепи и бриллиантовые плетки, что добровольно от них не откажутся.

Не в этом дело. Просто у баб от природы отсутствует инстинкт завоевания, экспансии, преодоления, борьбы. А как без этого сделаться господином? Чтобы главенствовать, мало иметь силу: надо обладать желанием постоянно мериться этой силой с другими, применять ее по поводу и без повода, подчинять, покорять, завоевывать, ставить на колени.

Положим, Маруся-то способна всех строить и командовать. Но напрасно она видит во мне своего естественного союзника в необъявленной войне полов. Она умна, но все же воспринимает меня как «подружку» в мужском обличье. А в действительности мою психику от психики Артема отделяют миллиметры, а вот между мной и ею – бездонная, непреодолимая пропасть. По идее я для нее должен быть еще худшим врагом: Артему со товарищи она нужна хотя бы как самка, а мне не нужна совсем. Разве равнодушие не хуже угнетения?

Впрочем, мне трудно судить; меня никогда в жизни никто не угнетал. Маринка не ошиблась: я никакая не загнанная лошадь, я кошка, то есть кот, разгуливающий сам по себе; старый боец, потрепанный и одинокий; боец усталый, холодный и бессердечный, и горе неосторожному, кто попадет под мою лапу: в бархатных ножнах скрыто орудие, несущее смерть. Долго я занимался самоуничижением – хватит. Держитесь, вишневые глаза: пора выходить на тропу войны. Обольщение – всегда дуэль, захват, насилие моей воли над чужой. И доселе в моем послужном списке поражений не было.

Одни победы, но ни крупицы счастья. Позер, фат, самовлюбленный придурок! Так и треснул бы сам себя по башке – за пристрастие к красивым словесам в особенности. Долбаный Дориан Грей из деревни Гадюкино! Обругав себя за идиотское бахвальство, я улегся на кровать и открыл «Солярис». Подушки слабо пахли духами.

…декабря 200… года, понедельник, вечер

«Не надейся перехитрить Искаженный Мир. Он больше, меньше, длиннее и короче, чем мы. Он недоказуем. Он просто есть. То, что есть, невероятно, ибо все отчуждено, ненужно и грозит рассудку. Возможно, эти замечания об Искаженном Мире не имеют ничего общего с Искаженным Миром. Но путешественник предупрежден».

Разбудил меня взрыв хохота за стеной. Черт, больше двух часов дрых! Мимо двери простучали каблуки – хозяйка прошла в направлении кухни. Надо думать, за очередной порцией кофе… или водки? Идет обратно. Голоса стали глуше – закрыли дверь в коридор. Я сунул в книгу закладку и, стараясь двигаться более-менее бесшумно, встал, подошел к стене и уселся на корточки. Звяканье, бульканье. Слова можно разобрать…

– …Один мужик рассказывал, как он бросил жену, – говорила Лиза. – Ведущий его спрашивает: «Так почему же все-таки вы бросили свою жену?» А тот отвечает: «От нее не было никакой пользы». И мне это запало в голову. Про пользу. Зачем нужен муж, если от него нет пользы? Танюха, от твоего мужика много пользы?

– Не знаю насчет пользы, – голос Татьяны дрогнул. – Никогда не думала… в таком ракурсе. Девки, как мне плохо, если б вы знали! Он меня ненавидит.