Илья Новак - Гордость расы

Закончив беседу этим не то вопросом, не то утверждением, симбиот развернулся и покинул помещение. Несколько секунд после его ухода гидроник размышлял, что в том варианте панречи, который использовали змеи-коли, произошло как минимум одно изменение. Раньше они не употребляли даже словоформ «Клубок лекарей». Вместо этого звучало обычно что-то несуразное вроде «коммуникативная общность пар, объединенных процессом по накоплению познания и облегчению существования одиночных личностей», или нечто похожее. Клубок по мере своих сил пытался подстроиться под окружающий мир. Все дело в том, думал Болий-Капп, что на своей планете змеи-коли обитают в огромных живых Городах. Коли, который только что удалился, является чем-то вроде малогабаритного модуля. Мини-подобием настоящего Города, специально выращенным почками одного из них. Клубок-семья змей, живущая во внутренностях Города, пребывает в таком тесном взаимодействии, что вообще не использует ни одну из известных в пангалактике коммуникативных систем.

От этих мыслей Болий-Каппа отвлек сигнал, донесшийся с консоли под экраном связи на стене его секции. Гидроник дистанционно включил его и увидел лицо землянина, того самого молодого космополовца-монитора, который сообщал о прибытии симбиота.

— Знаю, — сказал Болий-Капп, не давая сорвиголове открыть рот. — Акулы Клубка заняли позиции вокруг баржи.

— И они что-то готовят, — сообщил монитор.

— Снимайте свою блокаду и уходите оттуда, — сказал гидроник.

— Жажду Утоляющий, вы представитель Миссии Объединения на орбите Регостана, но у нас своя субординация, мы подчиняемся напрямую…

Гидроник возразил:

— Это не приказ. Это совет. Лекари собираются подвергнуть баржу нейтронной атаке. И они никого не станут дожидаться. Снимайте блокаду и возвращайтесь на платформу. Свяжитесь с командором Дакваном и передайте, что я посоветовал сделать это. В конце концов, пусть он тоже свяжется со мной…

Пока в жилом отсеке гидроник Болий-Капп вел переговоры с симбиотом-лекарем, хан Виши сел в вагон магнитной дороги и по окружному пути, тянувшемуся вдоль периметра Шлема, достиг той части базового корпуса, от которой расходились Перья — три коридора-стержня, ведущие к наружным взлетно-посадочным площадкам. Виши проживал на платформе уже давно, с тех пор как Властительная Халге потеряла абсолютный контроль над Регостаном. Он знал Плюмаж вдоль и поперек.

Вагон, следуя изгибам магнитной подвески, не слишком быстро приближался к конечной остановке, а хан разглядывал проплывающие за круглым окном металлические стены периметра, гуманоидов разных рас, идущих по своим делам, и дежурных-сорвиголов, попарно патрулирующих коридоры на реактивных одноколесных моноциклах.

На конечной станции он сошел и зашагал в сторону пункта общественного питания, предназначенного для наций земного корня. В этот час. третейских суток пункт был почти пуст, лишь за дальним столом молча обедали два мальта. Хан быстро, скрывая отвращение, съел порцию синтетической пищи и прошел в дальний угол помещения, к кабинке внутренней связи. На каждой более или менее крупной космической станции, базе или платформе имелась своя информационная паутина. Через нее передавались общие оповещения и осуществлялась связь между находящимися в разных местах гуманоидами. В кабине имелись стандартное коммуникационное гнездо и экран с универсальной клавиатурой.

Виши вставил усики своего чойзена в пазы гнезда и отправил сообщение. Набор кодовых позывных, заархивированный в точечный сигнал, стремительно пронесся сквозь многовекторную электронную амебу — информациониую паутину платформы Плюмаж. Сигнал достиг механического адресата, вспыхнул микроскопической сверхновой и исчез, уничтожив самого себя. Электронные макрофаги, предназначенные для очистки паутины от мусора и вирусов, этого не заметили. Но в одном из вспомогательных регистров из ниоткуда возник новый подключ. Цепочка нештатных сигналов была настолько коротка, что макрофаги не заметили и ее, но в результате пластиковая панель под экраном в стене информационной кабины отодвинулась, открывая узкое отверстие, освещенное лишь светом, падающим из кабины. Через четыре секунды, когда подключ самоуничтожился и цепочка оборвалась, панель бесшумно вернулась на место. К тому моменту властного хана Виши в кабине уже не оказалось.

Какое-то время он полз в полной темноте, потом впереди замерцал тусклый свет. Там диаметр трубы уменьшался, и Виши, путаясь коленями в полах халата, согнулся, цепляясь головой за шершавую поверхность. К выходу он добирался на животе и задом наперед. Это было мерзко и унизительно, ханы не должны заниматься подобным — на то есть низшие, а он, властный крупнейшего домена Халге, ползает здесь, как презренный дзен или мальт.

Его правая щека коснулась внутренней поверхности трубы. Давно въевшийся в плоть и кровь рефлекс заставил хана с внезапным уколом ужаса отдернуть голову.

Он достиг конца трубы и спрыгнул, на мгновение зависнув в точке, где изменялись векторы гравитации. Желудок скрутило в то мгновение, когда верхняя часть его тела еще оставалась там, где действовала постоянная Шлема, а нижняя уже достигла области, где была включена искусственная гравитация Перьев-стержней.

Мелькнула мысль: говорят, часто переходить из одного гравитационного поля в другое вредно. Расшатывается вестибулярный аппарат, нарушается координация, и даже лекари-симбиоты пока ничего с этим не могут поделать. В следующую секунду он мягко опустился на узкую решетку с сюрреалистическим ощущением, что раньше ходил по стене.

В базовом корпусе-Шлеме гравитационный вектор направлен радиально, от условного центра конуса к внешней кольцевой поверхности, а в стержнях-Перьях — продольно. Теперь Шлем располагался «вверху», тысячетонной громадой зависнув над головой хана. Центральный стержень, в верхней точке которого он стоял, тянулся «вниз» на полторы мили. Под ногами сквозь ячейки решетчатого пола виднелся круглый колодец, наполненный переплетениями кабелей и световодов, трубками атмосферной системы, проводами и пенометаллическими распорками.

Каждый стержень состоял из двух труб, расположенных одна в другой. Между внутренней поверхностью более широкой трубы и наружной поверхностью более узкой в наполненной атмосферой полости тянулись винтовые лестницы и автоматические подъемники для грузов и гуманоидов, попадающих сквозь шлюзы со взлетно-посадочных площадок. А все пространство более узкой трубы отдали под коммуникации и технические системы, сделав его нежилым. По переплетению кабелей, похожему на узловатый маслянисто-черный ствол гигантского дерева, вдоль которого тянулись ковши элеватора-подъемника, ползали лишь автономные пауки-ремонтники — они следили за исправностью изоляции и поддерживали в норме другие параметры. Все это освещали люминофорньте трубки… В их свете властный хан разглядел шесть фигур в фиолетовых комбинезонах. Пятеро клонов-спичи сидели на корточках под круглой стеной внутреннего колодца. Низший халганин стоял возле них. Рядом возвышался куб электронагревателя с широким раструбом термальной тарелки. Над фигурами потолок изгибался, полость имела форму колокола. В верхней ее точке находилось отверстие вентиляции, а ниже, на уровне потолка, медленно вращался вентилятор с огромными широкими лопастями. Воздух дрожал от тяжелого мерного гудения.