Роланд Грин - Волшебные камни Курага

Он оставался в воде до тех пор пока не перестал чувствовать ее холода. К этому времени на берегу установилась полная тишина. Стараясь двигаться неспешно, он направился к берегу.

Добрая дюжина селян протянула ему руки, предлагая свою помощь; кто-то успел сходить и за полотенцем. Когда мальчик оказался на берегу, тело его стали растирать сразу несколько человек, и уже через пару минут кожа Боры приобрела былой розовый цвет.

Он увидел направлявшуюся к нему Карайю, несшую ему чашу с горячим поссетом. Взгляд ее был исполнен такой грусти, какой ему еще не приходилось видеть, однако на остроту ее языка оная грусть, казалось, нисколько не повлияла:

- Бора, я смотрю, ты сдурел вконец! Ты почему о нас не думаешь? Что бы мы делали, если бы демоны прибрали тебя к себе?

- О ком, о ком, а о них-то уж я не думал! Доказать же другим то, в чем я сам не сомневался, я мог только так. Не поступи я так, и наши милые соседи решили бы, что во всей этой напасти повинен только я. Да они разорвали бы меня на части!

- Они не посмели бы поднять на тебя руку!

Будь глаза Карайи луками - половина деревни лежала бы уже бездыханной.

- Карайя, запомни хорошенько: когда человек чего-то боится, он способен на страшные поступки. Неужели ты еще не знаешь этого? - Мысль эта принадлежала Ивраму, но ссылаться на него Бора не стал.

Какая-то добрая душа принесла из дома ведро горячей воды и губку. Бора обмыл себя, насухо вытерся и только после этого облачился в одежды. Люди взирали на него так, словно лицезрели не подобного себе, но посланника небес.

Он обратился к ним, едва сдерживая свой гнев.

- Вы что, так и будете торчать здесь? Если вы считаете, что колодца недостаточно, вы можете носить воду из Зимовья. Я думаю, тамошние жители не станут возражать против этого. Если же вы так и будете стоять разинув рот, то в ваших глотках птички совьют себе гнезда. Вы слышите меня, олухи?

Бора замолчал. Он, шестнадцатилетний мальчишка, и так сказал слишком многое своим односельчанам, многие из которых годились ему если не в деды, то в отцы.

И тут, к своему удивлению, он увидел, что люди, обступавшие его, закивали все, как один. Он отказался выбирать тех, кто должен был отправиться в Зимовье за водой, сделав вместо этого нечто весьма странное. Он обмакнул край полотенца в воду и, обвязав им свою левую руку, важно изрек:

- С этим я отправлюсь к Ивраму. Если демоны и причастны к этому, то не мне, Боре, сыну Рафи, бояться их. Иврам же по этому следу не только поймет природу происшедшего, но и научит нас, как вести себя дальше.

На деле Бора в этом уверен не был. Он слышал о том, что Иврам, несмотря на свою принадлежность к жреческому сословию, был весьма искушен и в делах магии; слух же этот, однако, был ненадежен и вполне мог оказаться лживым..

Судя по всему, демоны (в том, что причиною всего были именно они, Бора не сомневался ни минуты) были где-то совсем рядом. Послать людей на их поиски означало бы приговорить их к смерти. Ждать же, когда демоны сами заявятся в деревню, было по меньшей мере глупо. Бора не знал, как ему следует поступить в этой ситуации. У него не было особых надежд и на жреца; но тот, по крайней мере, мог помочь ему скрыть собственное его незнание. Об опасениях своих он мог говорить теперь лишь с Иврамом и Мариам.

К полудню Конан решил, что они могут покинуть горы и направиться к Заставе Земана. Сам он предпочел бы передвигаться ночью, но ни Десса, ни Масуф не были способны на это, и потому о ночной езде не приходилось и говорить.

- У них было бы куда больше сил, не ругайся они каждую минуту, сказал он Раине. - Ее-то наказывать я не стану, а вот с Масуфом церемониться не буду! Это ему только на пользу пойдет, да и всем остальным от этого только лучше будет.

- Мне кажется, он тебя не поймет, - ответила Раина. - Ты знаешь, есть такая порода людей: как только какое-то их желание исполняется, они начинают желать прямо противоположного. Масуф и сам не понимает, чего же он хочет.

- Меня это не интересует, - прорычал Конан. - Если у этой парочки нет родни, я сам заплачу за их свадьбу. Не тащить же их за собой в горы!

Когда отряд въехал в город Харук, Десса и Масуф поссорились вновь. Замолчали они лишь тогда, когда Конан нашел гостиницу с крепкими стенами, черным ходом и совсем недурным вином. Ссора вспыхнула вновь только после того, как Илльяна сказала, что для них отведена отдельная комната.

- Я туда не пойду! - тут же заявила Десса.

- Глупенькая, да я же тебя пальцем не трону, - проблеял Масуф таким голосом, что поверить в искренность его слов было совершенно невозможно. И чего ты меня так боишься, цыпочка?

- Боюсь? _Т_е_б_я_? Если бы ты действительно был мужчиной, я бы еще могла испугаться тебя, но...

Заметив устремленные на нее взгляды Илльяны, Раины и Конана, Десса замолкла на полуслове. Масуф побагровел и дрожащим голосом пробормотал:

- Так, значит, я, по-твоему, еще и не мужчина? Да кто ты такая, чтобы мне об этом говорить? Таких шлюх, как ты, еще свет не видывал...

Своей пощечиной Десса могла бы и прибить Масуфа, но тут в разговор вмешался Конан. Он схватил рабыню за шиворот, распахнул дверь в ее комнату и, пару раз тряхнув, бросил Дессу на кровать.

- Теперь ты, Масуф, - сказал он недавнему рабу, пытаясь говорить как можно спокойнее, - будь так любезен, войди в эту комнату. Если ты не сделаешь этого, ты влетишь сюда, словно птичка, понял?

Масуф принялся чертыхаться, однако ослушаться киммерийца не посмел.

Конан забросил в ту же комнату скарб новобрачных и, прикрыв дверь, запер ее снаружи.

- Возьми! - Илльяна протянула ему кубок, до краев наполненный вином. Конан одним глотком опорожнил его и, вытерев рот рукавом, поклонился волшебнице:

- Вот спасибо, так спасибо! - Он хотел было разразиться пространным рассуждением о том, чем, вообще говоря, женщина может угодить мужчине, но тут же остановил себя, решив не бередить старые раны.

- Интересно, как пройдет у них эта ночь? - промурлыкала Раина, обняв Конана за талию. - Надеюсь, у меня она пройдет спокойно.

- Если это так, то почему же ты здесь, а не в постели?

- О, только об этом я и мечтаю! Знали бы вы, как мне хочется спать! Тон, которым она произнесла эти слова, заставил засмеяться даже Илльяну.

- О боги! - воскликнул киммериец. - Неужели ты не можешь подождать? И на лучшем рысаке далеко не ускачешь, если в животе у него пусто!

11

Где-то совсем близко кричала женщина. Конан деливший ложе с Раиной, в эту минуту мог думать о чем угодно, но только не о женщинах. Скорее всего, это была Десса. В том, что она сможет справиться с Масуфом и в одиночку, Конан не сомневался. Кряхтя, он повернулся на бок и тут...

Тут крик раздался вновь. Только на сей раз он был куда громче. Раина окаменела и устремила взгляд к двери.