Бертрам Чандлер - Вернуть вчера

Этот пузырек в шкафчике я заприметил еще раньше, но тогда решил, что он был оставлен там исключительно ради душевного спокойствия особо слабонервных пассажиров. Отвинтив крышку, я вытряхнул на ладонь две крошечные таблетки. Анна тут же схватила их и поспешно сунула в рот. Но стошнило ее прежде, чем она успела даже попытаться проглотить лекарство. Тогда я дал ей еще две пилюли.

На этот раз ей удалось сглотнуть их и удержать внутри. Постепенно пугающая бледность исчезла с ее лица и она сказала:

- Я очень извиняюсь.

Я хмыкнул.

- На этом маршруте, имея постоянное ускорение, мы никогда не сталкиваемся с невесомостью, - продолжала оправдываться она. - Ну, почти никогда. Такое бывает лишь при развороте или если становится известно, что по той или иной причине придется отключить двигатель.

- Я тебе верю. А теперь одевайся и пойдем поглядим, что в чем там дело.

Анна оделась быстрее, чем я. Дожидаясь меня, она изо всех сил старалась ликвидировать последствия своего конфуза при помощи мягкого полотенца. И я с удовлетворением констатировал, что ей это неплохо удавалось. Сам я первый и последний раз занимался тем же самым еще в бытность свою новичком-курсантом, когда мне впервые довелось отправиться в космическую экспедицию.

- А что теперь? - спросила она, после того, как я застегнул брюки.

- Тебе лучше остаться здесь, - ответил я.

- Но ведь это мой корабль! - возмутилась она.

- Ладно. Тогда идем. Но первым все равно пойду я.

Я думал о том, что у нее совершенно нет опыта работы в невесомости, и что от нее все равно не будет никакого проку. Однако оставить ее одну в погруженной во мрак каюте я тоже не мог. И к тому же, расположение отсеков корабля она знает гораздо лучше, чем я.

Оттолкнувшись от стены каюты, я подплыл к двери. Ухватившись правой рукой за спинку одной из кроватей, я получил достаточную опору, чтобы суметь левой рукой распахнуть дверь. Площадка вокруг центральной шахты была огорожена перилами, так что мне не составило большого труда добраться до следующей двери, где я и задержался у самого края шахты, дожидаясь Анну, следовавшую за мной с фонариком в руке.

Перед тем, как перебраться в шахту, я забрал у нее фонарь и сунул его себе за пояс. С винтовой лестницей я связываться не стал; на мой взгляд, более коварного препятствия для человека, находящегося в состоянии невесомости, нельзя и придумать. Так что я перескочил на центральную колонну, представлявшую собой тонкий металлический стержень, и уже по ней начал пробираться вперед. У себя за спиной я слышал прерывистое дыхание Анны и знал, что она тоже не отстает от меня.

Мы миновали уровень, на котором располагался салон и кают-компания, затем уровень, где находились каюты экипажа, и вскоре добрались до самого конца колонны. Дальнейший путь преграждала закрытая наглуха герметичная дверь. За ней находился отсек управления корабля. Стрелка барометра, табло которого светилось в темноте металлическим блеском, остановилась на нулевой отметке.

- Кто должен находиться в это время в отсеке управления? - спросил я.

- Айвор, - в замешательстве ответила Анна. - Это было его дежурство. И капитан, наверное.

- Удар пришелся сюда, - объявил я. - Но ведь есть еще и остальные механик и помощник, свободный от вахты.

- Они должны быть где-то здесь, - прошептала она.

- Это я и сам знаю, - рявкнул я в ответ. - Весь вопрос в том, где они шляются. Проклятая аварийка трезвонила так, что слышно было, наверное, даже на Окраинах! Должно быть, с ними что-то случилось.

Так оно и вышло.

Повернув обратно, мы возвратились на уровень, где находились каюты экипажа, и обнаружили, что обе двери, выходившие на площадку центральной шахты были плотно закрыты и надежно загерметезированы. Мы разыскали табло барометра, и если верить ему - чего нам ужасно не хотелось, ни игнорировать тот факт, что стрелка замерла на зловещей критической отметке, было тоже невозможно - в каютах экипажа царил глубокий вакуум.

- Кто должен быть в машинном отделении? - спросил я.

- Второй помощник.

- Так какого же черта он там делает? Пойдем!

Я снова ухватился за центральную колонну и поспешно поплыл вперед, минуя по пути различные ярусы корабля. Дверь в машинное отделение, находящаяся в самом конце колонны, оказалась герметически закрыта, и я взревел от досады. Но посветив фонариком на табло барометра, я почувствовал себя несколько лучше. Давление в помещении за дверью было нормальным. На всякий случай я постучал пальцем по толстому стеклу циферблата, но стрелка не тронулась с места.

- Ее можно открыть вручную, - сказала Анна.

- Хорошо. Сейчас покажешь, где это.

И она показала.

Щиток ручного открытия дверей оказался совсем не таким, с какими мне обычно приходилось иметь дело, и к тому же и сам механизм действовал с убийственной неповоротливостью. Но в конце концов дверь поддалась, и я лучь фонаря скользнул в царящую за ней черноту, освещая металлические части механизмов, стеклянные циферблаты индикаторов и блестящие капли некой жидкости, медленно кружащиеся вокруг парящего по воздуху субъекта в белом комбинезоне.

- Еще один! - воскликнул я, будучи не в силах сдержать охватившего меня возмущения. - Неужели среди вас нет никого, кто мог бы спокойно перенести невесомость, не похвалившись при этом харчами?

- Никки! - окликнула Анна. - Никки!

В ответ раздался сдавленный стон.

Я тоже застонал, заставляя себя переступить порог машинного отделения. Я вытащил механика из облака его же блевотины и встряхнул его. Он пытался отбиваться, и тогда я отвесил ему оплеуху.

- Не надо. Не бейте меня! - прохрипел он.

- Я тебя еще не так отделаю, если ты сейчас же не возьмешь себя в руки. Где включается свет?

Он взмахнул безвольной рукой.

- Там есть щиток...

Я отцепился от него, ухватился за опору и направился к щитку, за которым скрывалась электрическая панель. Рядом с одной из кнопок была прикреплена табличка: АВАРИЙНОЕ ОСВЕЩЕНИЕ. Я нажал ее. Зажегся свет. Я огляделся по сторонам, не обращая внимания ни на механика, ни на Анну. Заметил на стене аппарат внутренней связи. Позвонил в главный отсек управления. Ответа не последовало - но я и не ожидал, что на том конце провода снимут трубку. Затем я попытался связаться с командиром корабля, его старшим помощником, главным механиком. Безрезультатно. Я положил трубку на рычаг.

Я обернулся и увидел, как Анна тем временем достает что-то из аптечки и передает механику. Что это могло быть такое, мне было ясно и без дополнительных пояснений. Я ждал, когда лекарство возымеет действие, проявляя при этом все признаки крайнего нетерпения. Между делом я достал сигарету, слегка помял ее в пальцах и сунул фильтр в рот, прекрасно понимая, что курение вызовет преступную растрату кислорода - ведь нам все еще только предстояло выяснить подлинные масштабы и последствия аварии однако, решил, что в данных условиях это будет вполне оправдано.